Решила, что сама куда-то переложила.
Не переложила.
Сестра его забрала.
Мне вдруг вспомнилось детство.
Когда Кристине было двенадцать, а мне семнадцать, мама любила повторять:
— Уступи сестре. Ты сильная, а она ранимая.
Уступи платье.
Уступи комнату.
Отдай ноутбук.
Пусть Кристина поедет с родителями к морю — у тебя экзамены, тебе всё равно некогда.
Я уступала.
А потом умерла бабушка.
Она оставила мне маленький деревянный дом недалеко от города.
Ничего роскошного.
Старая веранда.
Яблони.
Печка.
Но это было единственное место, где в детстве я чувствовала себя по-настоящему дома.
Через год родители уговорили меня подписать несколько бумаг.
Мне было восемнадцать.
Я доверяла им.
Дом продали.
Деньги отдали на свадьбу Кристины.
Шатёр.
Фотограф.
Дорогой ресторан.
Белый лимузин.
Триста гостей.
Через семь месяцев Кристина развелась.
А бабушкиного дома больше не было.
Когда я плакала, мама сказала:
— Лера, не будь эгоисткой. Сестре нужно было начать жизнь.
Наверное, именно тогда я и решила стать юристом.
Чтобы больше никогда не подписывать то, чего не понимаю.
И не позволять другим решать, что мне «не так уж нужно».
Сейчас Кристина пыталась сделать это снова.
Только теперь мне было не восемнадцать.
Мне было тридцать четыре.
И эта квартира была куплена мной.
Без родителей.
Без мужа.
Без наследства.
Каждый метр здесь был оплачен моими бессонными ночами, работой по выходным и годами съёмных комнат.
Я закрыла ноутбук.
В дверь постучали.
— Лер?
— Что?
— Мы пиццу заказывать будем. Тебе какую?
Я тихо рассмеялась.
— Никакую.
— Ну как хочешь.
Я услышала, как сестра ушла.
А затем набрала первый номер.
— Игорь Павлович? Добрый день. Мне нужна срочная экспертиза подписи.
Из квартиры я ушла через двадцать минут.
Ни с кем не спорила.
Артём проводил меня до двери довольным взглядом.
— Вот и умница, — сказал он. — Остынь. Потом поговорим нормально.
Я посмотрела на него.
— Обязательно.
Он не заметил, каким тоном я это сказала.
В тот день я сделала три вещи.
Сначала передала специалисту оригиналы своей подписи и копию договора.
Потом подала заявление о возможной подделке документов.
А затем начала выяснять, зачем Артёму вообще понадобилась регистрация именно на пять лет.
Потому что в его действиях что-то не сходилось.
Для того чтобы просто жить в квартире, достаточно было украденного ключа и наглости.
Зачем рисковать и подделывать договор?
Значит, документ был нужен ещё где-то.
Ответ нашёлся на следующий день.
И оказался гораздо интереснее, чем я ожидала.
Артём подал документы на жилищную выплату.
В заявлении он указал, что якобы официально пользуется моей квартирой по договору и оплачивает часть расходов.
К пакету документов приложил тот самый договор.
С моей поддельной подписью.
Я сидела перед монитором и перечитывала сведения дважды.
Потом третий раз.
Если бы он ограничился попыткой поселиться в моей квартире, всё ещё можно было представить как отвратительный семейный конфликт.
Но он использовал фальшивый документ, чтобы получить деньги.
И теперь дело касалось уже не только меня.
Телефон зазвонил.
Кристина.
Я ответила.
— Да?
— Ты где?
— Работаю.
— Ты сегодня придёшь?
— Зачем?
На том конце возникла пауза.
— В смысле зачем? Домой.
Я посмотрела в окно.
— Кристин, это мой дом.
Она тяжело вздохнула.
— Опять начинаешь…
— Нет. Я как раз заканчиваю.
— Что заканчиваешь?
— Увидишь.
Она помолчала.
А потом её голос стал жёстким.
— Слушай, только не делай глупостей. Я беременная вообще-то.
Вот оно.
Любимый аргумент нашей семьи.
Кристина всегда была «маленькая».
Потом «нежная».
Потом «после развода».
Теперь «беременная».
Ей всегда находилась причина, почему правила для остальных на неё не распространяются.
— Я помню, — ответила я.
— Тогда веди себя по-человечески.
Я закрыла глаза.
— Именно это я и собираюсь сделать.
Вечером в пятницу они устроили праздник.
Позже я узнала, что Артёму пришло уведомление о предварительном одобрении выплаты.
Он купил пиццу, роллы и бутылку игристого для себя.
Кристине — безалкогольное.
Когда я подошла к квартире, за дверью играла музыка.
Но на этот раз я пришла не одна.
Рядом со мной стоял участковый Андрей Николаевич.
Чуть позади — сотрудница подразделения, занимавшегося регистрационными вопросами.
И мужчина в тёмном пальто с папкой документов.
Представитель ведомства, куда Артём подал бумаги на выплату.
— Готовы? — спросил участковый.
Я кивнула.
Дверь открыл сам Артём.
Сначала он увидел меня.
Улыбнулся.
Потом перевёл взгляд на людей за моей спиной.
Улыбка исчезла.
— А это кто?
— Добрый вечер, — представился участковый. — Артём Сергеевич Морозов?
— Ну.
— Нам необходимо поговорить.
— По какому поводу?