Из кухни выглянула Кристина.
— Лера?
Я вошла первой.
В гостиной было почти не узнать мою квартиру.
На журнальном столике стояли коробки с едой.
На диване лежала одежда Артёма.
На подоконнике — пепельница.
Мой фикус окончательно превратился в место для окурков.
Я ничего не сказала.
Участковый попросил документы.
Артём начал раздражаться.
— Я не понимаю, что происходит. Мы здесь законно проживаем.
— На основании этого договора? — сотрудница положила перед ним копию.
— Да.
— Подпись собственника была исследована. Есть основания считать, что она выполнена другим лицом.
Лицо Артёма словно застыло.
Кристина медленно опустилась на стул.
— Что?
— Кроме того, — продолжил мужчина с папкой, — этот же документ был предоставлен вами для получения выплаты.
Артём посмотрел на меня.
— Ты что устроила?
Я молчала.
— Лера, ты совсем с ума сошла?
— Артём Сергеевич, разговаривайте с нами, — спокойно сказал участковый.
— Это семейное дело!
— Подделка документа перестаёт быть семейным делом, когда документ используется официально.
Кристина резко встала.
— Подождите! Никакой подделки не было!
Я посмотрела на неё.
— Правда?
Она открыла рот.
И замолчала.
Я поняла всё по её лицу.
— Ты знала?
— Лера…
— Ты знала, что он подделал мою подпись?
— Он сказал, что это формальность!
В комнате стало так тихо, что было слышно гудение холодильника.
— Формальность?
— Мы же не чужие люди!
— Поэтому можно расписываться за меня?
Кристина схватилась за живот.
— Мне рожать через два месяца!
— И поэтому можно украсть мои ключи?
— Я не крала!
— Тогда откуда они у вас?
Она отвернулась.
Артём неожиданно рассмеялся.
— Да что вы раздули? Мы ведь ничего у неё не отняли.
Я посмотрела на него.
— Ты сидишь в моей квартире.
Он замолчал.
— Пьёшь из моей кружки.
Молчание.
— Спишь в моей комнате.
Он побледнел.
— Подделал мою подпись.
Я сделала шаг ближе.
— И после всего этого говоришь, что ничего у меня не отнял?
Артём отвёл взгляд.
Сотрудница собрала бумаги.
— Регистрационные сведения будут пересмотрены в установленном порядке. По представленным документам уже проводится проверка.
— А нам куда идти? — вдруг тихо спросила Кристина.
Я посмотрела на сестру.
Впервые за последние дни в её голосе не было ни наглости, ни каприза.
Только страх.
И на секунду мне стало её жалко.
Но потом я вспомнила бабушкин дом.
Свою подпись.
Украденный ключ.
И фразу:
«Попробуй теперь нас высели».
— Куда вы пойдёте, решать вам, — сказала я. — Так же, как вы решили без меня, что будете жить здесь.
— Лера…
— Я дам тебе время собрать вещи.
Артём вскочил.
— Ты родную сестру на улицу выставляешь!
Я повернулась к нему.
— Нет, Артём. Я выставляю из своего дома двух взрослых людей, которые решили, что моё согласие им не требуется.
Он хотел что-то ответить.
Но участковый остановил его взглядом.
Через два часа дверь за ними закрылась.
На этот раз — снаружи.
Следующие недели были неприятными.
Проверки.
Бумаги.
Объяснения.
Экспертиза.
Звонки матери.
Особенно звонки матери.
— Валерия, ты понимаешь, что сделала?
— Понимаю.
— У сестры скоро ребёнок!
— Я знаю.
— Где им теперь жить?
— Мам, Кристине тридцать лет. Артёму тридцать четыре.
— И что?
— Они взрослые.
— Ты всегда была жёсткая.
Я усмехнулась.
— А Кристина всегда была «бедная девочка».
— Не передёргивай.
— Я не передёргиваю. Я просто больше не уступаю.
Мать заплакала.
Раньше этого было достаточно.
Стоило ей заплакать — и я моментально чувствовала себя виноватой.
Но в этот раз ничего не произошло.
Я просто сидела на кухне и слушала.
Потом сказала:
— Мам, я люблю Кристину. Но любить человека не значит позволять ему делать со мной всё, что захочется.
— Семья должна помогать.
— Согласна.
— Вот!
— Но помощь — это когда тебя просят. А не когда у тебя крадут ключи и подделывают подпись.
Мать замолчала.
Я впервые услышала в трубке не возмущение.
А растерянность.
— Я перезвоню, — сказала она.
Не перезвонила почти месяц.
У Артёма начались серьёзные проблемы из-за документов.
Ему пришлось давать объяснения и разбираться с последствиями собственной предприимчивости.
В подробности я не лезла.
Мне было достаточно одного: никаких прав на мою квартиру у них больше не было.
Кристина первое время со мной не разговаривала.
Ребёнок родился в конце сентября.
Мальчик.
Миша.
Фотографию мне прислала мама.
Я долго смотрела на маленькое красное лицо, торчавшее из голубого одеяла.
Потом купила подарок.
Не дорогой.
Маленький серебряный браслет и детскую книгу сказок.
Передала через маму.
Через несколько дней Кристина написала:
«Спасибо».
Я ответила:
«Расти Мишу здоровым».
Через минуту появилось:
«Ты всё ещё злишься?»
Я долго смотрела на экран.
А потом написала: