— Там сложнее.
— Тогда объясни просто.
Он встал, налил себе воды.
Не мне.
Себе.
Я почему-то запомнила именно это.
— У мамы проблемы.
— Какие?
— Финансовые.
— Какие именно?
Роман долго молчал.
А потом сел.
— Она вложилась в один проект.
— В какой проект?
— В магазин. С Галиной Аркадьевной. Они хотели открыть салон товаров для дома.
Я закрыла глаза.
Про «салон» я слышала.
Валентина Петровна полгода рассказывала всем знакомым, что скоро станет предпринимательницей.
Я считала это очередной фантазией.
Оказалось — нет.
— И?
— Всё прогорело.
— Сколько?
Он назвал сумму.
Я сначала решила, что неправильно услышала.
— Сколько?!
— Не кричи.
— Это почти два годовых дохода нашей семьи!
— Не наших.
Я замолчала.
Роман отвернулся.
— Что значит «не наших»?
— Я взял кредит.
Я села.
— Какой кредит?
Молчание.
— Рома.
Он назвал ещё одну сумму.
У меня зазвенело в ушах.
— Когда?
— Весной.
— Весной?!
Полгода.
Полгода мой муж выплачивал огромный кредит.
Полгода говорил, что денег стало меньше из-за коммуналки, ремонта машины, роста цен.
Полгода я экономила на себе и дочери.
А он спасал мамин бизнес.
— Ты залез в кредит ради неё?
— Она обещала всё вернуть.
— И не вернула.
Он молчал.
— Поэтому понадобился мой дом?
— Мы хотели продать мамину квартиру.
— «Мы»?
— Я и мама.
— Продайте.
Он опустил голову.
И тут я поняла.
— Квартира тоже в залоге?
Роман не ответил.
Ответ был не нужен.
Я встала.
— Аня…
— Не подходи.
Он остановился.
— Ты шесть месяцев мне врал.
— Я боялся.
— Чего?
— Что ты не поймёшь.
— Нет, Рома. Ты боялся, что я пойму.
Он посмотрел на меня.
— Ты понимал: я не соглашусь отдать бабушкин дом, чтобы закрыть долги твоей матери. Поэтому решил не спрашивать.
— Мы бы потом всё вернули.
— Кто «мы»?
Я показала на себя.
— Я должна была вернуть собственный дом после того, как вы с мамой распорядились им без меня?
Он схватился за голову.
— Я запутался.
— Нет.
Я впервые за много лет позволила себе сказать это вслух.
— Ты не запутался. Ты выбрал.
Он поднял голову.
— Что?
— Ты много лет выбирал не конфликтовать с матерью. Просто цена этого спокойствия всегда была моя.
В тот вечер я не стала кричать.
Не била тарелки.
Не собирала демонстративно чемодан.
Я взяла дочь Машу из школы и поехала к человеку, которому доверяла больше всех после смерти бабушки.
К тёте Любе.
Старшей сестре моей мамы.
Она открыла дверь, посмотрела на меня и сразу сказала:
— Чай или сначала плакать?
Я расплакалась.
Я рассказала всё.
Про юриста.
Про кредит.
Про дом.
Про восемь лет, в течение которых Валентина Петровна незаметно занимала всё больше места в нашем браке.
Про ключи.
Про звонки в семь утра.
Про её любимое:
— Ромочка мясо так не ест.
Про:
— Девочке нужна нормальная причёска, а не то, что ты ей делаешь.
Про:
— Ты опять купила себе платье? Лучше бы мужу рубашку взяла.
Про то, как после рождения Маши она однажды сказала:
— Ничего, я внучку сама воспитаю. Из неё ещё можно человека сделать.
А Роман тогда засмеялся.
Сказал:
— Мам, ну хватит.
И всё.
Всегда это «ну хватит».
Никогда:
«Не смей так разговаривать с моей женой».
Тётя Люба долго молчала.
Потом спросила:
— А ты знаешь, почему бабушка оставила дом именно тебе?
— Потому что мама умерла раньше неё.
— Не только.
Она встала и принесла небольшую деревянную коробку.
Я знала её.
Бабушка хранила там фотографии.
Тётя достала конверт.
На нём моё имя.
Почерк бабушки.
«Анюте».
У меня задрожали руки.
— Почему ты раньше не отдала?
— Бабушка попросила: «Когда ей будет очень трудно решить, что принадлежит ей, тогда и отдашь».
Я открыла конверт.
Там была короткая записка.
Всего несколько строк.
Я прочитала их трижды.
«Анюта.
Дом я оставляю тебе не потому, что стены дорогие.
Стены сгниют, крышу поменяют, сад состарится.
Я оставляю тебе место, где ты всегда можешь быть хозяйкой своей жизни.
Запомни: любящий человек может попросить.
Но если он требует отдать ему твоё — он уже думает не о тебе.
Береги дом.
Но ещё больше береги себя.
Бабушка».
Я прижала письмо к груди.
И впервые за весь день почувствовала не злость.
Опору.
На следующий день я пошла к другому юристу.
Одна.
Проверила все документы.
Отозвала доверенности, которые когда-либо давала мужу для оформления земельных вопросов.
Поставила уведомления на любые регистрационные действия с недвижимостью.
Оригиналы документов отвезла в банковскую ячейку.
Не потому, что боялась Романа.
А потому что впервые решила не надеяться на чужую порядочность там, где могу защитить себя сама.
После этого вернулась домой.
Роман выглядел так, будто не спал всю ночь.
— Где Маша?
— У тёти Любы.
— Аня, поговорим?