— Мам, а почему в моей комнате спит чужая бабушка?
Девятилетний Миша стоял посреди коридора с рюкзаком на одном плече и смотрел на мать так, будто она обязана была объяснить происходящее.
Оксана ещё даже не успела снять пальто.
Она перевела взгляд на детскую.
На Мишиной кровати, поверх покрывала с самолётами, лежала незнакомая женщина лет шестидесяти и листала телефон.
У стены стояли огромные сумки.
Одна.
Вторая.
3
Третья.
Потом Оксана заметила ещё две возле шкафа.
Из кухни тянуло тушёной капустой.
А рядом с её любимыми серыми тапочками стояли три пары чужой обуви.
— Миш, иди ко мне.
Она притянула сына.
Из кухни появилась свекровь.
Лариса Петровна сияла так, будто приехала не без приглашения, а вернулась в собственный дом после долгой поездки.
— Оксаночка! Ну наконец-то! А мы тебя ждём!
— Кто в комнате Миши?
Свекровь махнула рукой.
— Да это Валя, моя двоюродная сестра. С дороги устала. Пусть полежит.
— А сумки?
— Какие сумки?
Оксана молча посмотрела на коридор.
Лариса Петровна улыбнулась чуть менее уверенно.
— Ну вещи наши. Мы же не на один день.
Сердце у Оксаны неприятно кольнуло.
— А на сколько?
— Саша тебе не сказал?
Вот теперь стало совсем нехорошо.
— Что именно он должен был сказать?
Лариса Петровна поджала губы.
— Ой, да придёт вечером, сами поговорите. Что сразу лицо такое делать? Родные люди приехали.
Квартира была Оксанина.
Не «их с мужем».
Не «совместно нажитая».
Её.
Когда ей исполнилось двадцать четыре, дед подарил ей трёхкомнатную квартиру.
Тогда он положил ключи ей на ладонь и сказал:
— Запомни одну вещь. Дом — это не стены. Это место, где никто не имеет права решать за тебя.
Она тогда рассмеялась.
Сейчас дедовы слова звучали совсем иначе.
Александр переехал к ней после свадьбы.
Жили семь лет.
Он действительно многое делал.
Менял розетки.
Клеил обои.
Покупал мебель.
Но квартира всё равно оставалась её.
Это никогда не было тайной.
До сегодняшнего дня.
Саша пришёл после восьми.
Лариса Петровна встретила его с тарелкой супа.
— Сынок! Садись, горяченького налью.
Оксана посмотрела на мужа.
— Нам надо поговорить.
Саша тяжело вздохнул.
Слишком тяжело.
Будто ждал этого весь день.
Они закрылись в спальне.
— Что происходит?
— Мамина крыша потекла.
— И?
— Ремонт.
— И?
— Ей надо где-то пожить.
— Хорошо. Почему я узнаю об этом, когда она уже стоит у меня на кухне с пятью сумками?
— Оксан, ну не начинай.
— Не начинай что?
— Вот это: «моя квартира», «мои правила».
Она медленно выдохнула.
— А чья она?
— Мы семь лет здесь живём.
— Я не спрашиваю, сколько мы здесь живём. Я спрашиваю: почему ты заселил двух взрослых людей без моего согласия?
— Потому что это моя мать.
— А вторая?
— Тётя Валя ей помогает.
— С чем?
Он пожал плечами.
— Просто помогает.
Оксана посмотрела на него.
— Саша, сколько они будут жить здесь?
— Пока ремонт не закончится.
— Сколько?
— Месяц.
— Точно?
— Может, два.
— А может, год?
— Ну что ты нагнетаешь?
Именно это слово Оксана потом вспоминала чаще всего.
«Нагнетаешь».
Как будто она не увидела пять сумок.
Как будто незнакомая женщина не лежала на кровати её сына.
Как будто всё происходило только у неё в голове.
Первая неделя превратилась в маленький кошмар.
Лариса Петровна моментально стала хозяйкой кухни.
Переставила посуду.
Выбросила банку кофе, заявив, что он «пахнет химией».
Переложила продукты.
Спрятала Оксанин чай.
Купила огромную кастрюлю и объявила:
— Теперь хоть нормальная еда будет.
Валя оказалась ещё интереснее.
Она молча передвигала мебель.
Переставляла книги.
Складывала вещи «по-своему».
Однажды Оксана пришла домой и обнаружила, что её документы из ящика стола переложены в шкаф.
— Зачем вы трогали бумаги?
Валя спокойно ответила:
— Там бардак был.
— Это мои документы.
— Я ничего не выбросила.
— Больше не трогайте.
Та пожала плечами.
На девятый день Миша пришёл к матери на кухню.
Глаза красные.
— Мам.
— Что случилось?
— Бабушка сказала, что теперь я буду спать у вас.
Оксана замерла.
— Почему?
— Потому что им с тётей Валей тесно.
Она прошла в детскую.
Игрушки сына уже лежали в коробках.
Несколько его книг были сняты с полки.
На стуле висел чужой халат.
— Лариса Петровна!
Свекровь появилась мгновенно.
— Чего кричать?
— Почему вещи Миши в коробках?
— Ой, Оксаночка, ну что ты как маленькая. Им с Валей тесно. Миша может у вас пока поспать.
— Нет.
— Что «нет»?
— Это комната моего сына.
— А мы что, на улице должны лежать?
— У вас есть гостевая комната.
— Там диван неудобный.
Оксана посмотрела на неё.
— Тогда можно вернуться домой.
Лариса Петровна вспыхнула.
— Ты вообще слышишь себя? Пожилую женщину выгоняешь?
— Я никого сейчас не выгоняю.