Первым из квартиры вынесли мой фикус.
Денис поставил горшок на лестничную площадку ещё до того, как я застегнула чемодан. Поддон остался на подоконнике, и с горшка на коврик капала вода. Я смотрела, как расползается мокрое пятно, и почему-то только тогда поняла: он всё придумал заранее. Даже решил, какие вещи я заберу.
— Паспорт взяла? — спросил он. — Тогда оставь ключи и обе карты.
Из кухни донёсся звон ложечки о чашку. Денис стоял напротив меня, в домашних тапочках, с телефоном в руке. Значит, на кухне сидел кто-то ещё.
— Вера, давай без спектакля. Мы оба давно понимали, что так закончится.
Утром я купила ему миндальные круассаны. В обед записала его мать к врачу. А за час до возвращения домой ещё думала, успею ли поменять постельное бельё, пока он принимает душ. Из нас двоих о том, чем всё закончится, знал только он.
— Кто там? — спросила я.
В дверном проёме показалась Света из его отдела. На корпоративе, куда Денис однажды взял меня с собой, она полвечера расспрашивала, как я сделала кухню такой светлой. Теперь Света держала в руках мою чашку со сколотой ручкой. Увидев, куда я смотрю, поставила её на комод.
3
— Карты, — повторил Денис. — Одну я уже отключил. Вторая привязана к моему счёту. Захочешь есть — позвони. Попросишь как следует, может, пару тысяч переведу.
Он произнёс это почти ласково. Именно так он разговаривал со мной последние два года, когда проверял чеки. Однажды обвёл ручкой цену на грушу и спросил, чем меня не устраивают яблоки. Грушу я купила его матери: после больницы ей трудно было жевать яблоки. Я тогда объяснила. Он ответил, что дело в принципе.
Я положила карты на тумбочку. Ключи он забрал сам.
Чемодан пришлось спускать по ступенькам боком. Фикус я прижимала к груди, и рукав пальто промок насквозь. Прежде чем выйти на улицу, я присела на нижнюю ступеньку. За дверью подъезда шёл мокрый снег, а у меня в кармане было триста сорок рублей мелочью.
Я набрала Ларису. Мы не виделись почти полгода. В последний раз она позвала меня на день рождения, и я соврала, что заболела. Денис как раз объявил, что мы едем выбирать его матери новый диван. Мне было стыдно перезванивать и признаваться, почему я опять не пришла.
— Ларис, я на остановке у нашего сквера. Ты можешь…
— Могу. Скажи, с какой стороны остановка, чтобы тебе дорогу не переходить.
Через двадцать минут Лариса придвинула пассажирское сиденье вперёд, чтобы в ноги поместился фикус. Уже в машине я рассказала ей про Свету, отключённую карту и предложение попросить денег на еду. Лариса слушала, пока мы не остановились на красный.
— Тебе перевести на первое время? — спросила она.
— До утра мне нужно только где-нибудь поспать. А деньги у меня есть.
Я вытащила из внутреннего кармана сумки потёртый кожаный футляр. В нём лежала карточка небольшого банка и сложенная справка. После смерти дедушки мне достался его дом на окраине. Крышу приходилось латать после каждого снегопада, зато участок выходил прямо к дороге, возле которой вскоре началось строительство. Землю выкупили, деньги раздробить на мелкие покупки я побоялась и отложила их.
До свадьбы я сама заговорила об этом с Денисом. Он в тот день пытался открыть бутылку вина, пробка крошилась, и он сердился на штопор.
«У меня есть деньги за дедушкин участок. Можем сесть и подумать, что с ними делать».
«Оставь свои копейки себе, — сказал он тогда. — Я сам всё сделаю».
Пять лет спустя он по-прежнему был уверен, что я говорила о нескольких десятках тысяч.
— И сколько там? — спросила Лариса.
— По последней выписке — больше четырнадцати миллионов.
Она пропустила зелёный. Сзади посигналили.
— Вера, почему ты терпела, если могла уйти?
— В прошлый четверг мы выбирали плитку для балкона. Я всё ещё думала, что мы будем пить там кофе, когда потеплеет.
Лариса тронулась с места. До самого дома она больше ничего не спрашивала. Потом достала с верхней полки чистое одеяло и отвела фикусу место на кухне. Под горшок поставила суповую тарелку.
Утром в банке я узнала точную сумму. Четырнадцать миллионов шестьсот тысяч. Сотрудница спросила, сколько перевести на новую карту. Я назвала сумму, которой хватило бы на несколько месяцев жизни, и попросила подготовить выписки за все годы, начиная с продажи участка.
Выходя, я чуть не позвонила Денису — сказать, что у меня всё в порядке. Палец уже лёг на его имя. За пять лет я привыкла сообщать ему, когда добралась. В тот вечер он впервые даже не спросил.
Я убрала телефон и пошла завтракать. Заказала круассан с миндалём. Когда официантка протянула чек, я машинально сфотографировала его. Потом удалила снимок и доела завтрак, пока он ещё был тёплым.
Через три дня я въехала в съёмную квартиру с окнами на парк. В первый вечер оказалось, что в ней всего одна лампочка, в ванной. Я опустилась на пол посреди тёмной комнаты, включила фонарик на телефоне и рассмеялась. Потом пошла в магазин и купила шесть лампочек, хотя патронов было пять. Запасную положила в кухонный ящик. Мне хотелось иметь запасную лампочку в доме, где я сама решала, когда зажигать свет.
