На следующий день я достала из чемодана ноутбук и написала Ане, с которой раньше работала в архитектурной студии. Перед уходом я делала визуализации интерьеров. После больницы свекрови брала только мелкие заказы, которые могла закончить ночью: утром надо было ехать за лекарствами или вести её на занятия.
Аня ответила голосовым сообщением.
— Помнишь дом с треугольным окном? Заказчики снова пришли. Теперь хотят перестроить мансарду и спрашивают, работаешь ли ты ещё с нами. Мне сказать, что работаешь?
Я попросила переслать чертежи. В ту ночь впервые за несколько лет засиделась до двух часов из-за работы, которую выбрала сама.
Денису понадобилось ровно семь дней, чтобы позвонить. Он сделал это сразу после разговора с моим адвокатом.
— Куда ты дела синюю папку? — спросил он вместо приветствия.
— Какую?
— Мамину. Анализы, назначения, всё там. Она завтра к врачу, а я даже не знаю, к какому.
— В нижнем ящике комода. На первом листе номер кабинета. Возьми с собой её очки, она вечно оставляет их на кухне.
Он замолчал. Я уже собралась отключиться, когда он спросил:
— А адвокат настоящий?
На встречу Денис принёс синюю папку. Я увидела на обложке круг от мокрой чашки. Я сама оставила его два года назад, когда ждала звонка из больницы. В папке среди бумаг его матери лежали квитанции за наш ремонт: я торопилась на приём и сунула их туда, чтобы после не потерять. Денис вытащил их и положил передо мной.
— Держи. Мне твои бумажки ни к чему. Квартира всё равно моя. Я за неё платил.
Мой адвокат, Артём, разложил перед ним договор покупки, оценку квартиры и расчёт по машине с учётом остатка кредита. Я добавила выписки по ремонту. В одной строке была кухня, которую так хвалила Света. В другой — дверь в ванную, которую мы расширили, чтобы его мать могла зайти с ходунками. Денис долго смотрел на даты, будто пытался вспомнить, где сам был в те дни.
— И чем ты всё это оплатила? — наконец спросил он.
Я вынула справку из банка. Саму сумму могла бы прикрыть ладонью, но оставила лист как есть. Денис прочитал цифры дважды. Потом перевёл взгляд на меня.
— Ты держала четырнадцать миллионов и смотрела, как я выплачиваю ипотеку?
— Я предложила обсудить эти деньги до свадьбы. Ты даже не дослушал.
Он положил ладони на стол. На одном пальце остался светлый след от кольца, которое он успел снять.
— Вер, а если мы сейчас выйдем отсюда вдвоём? Света уже забрала вещи. Я могу тебя домой отвезти.
— Ты неделю знал, что я ушла ночью в снег. Позвонил, когда понадобилась папка. А домой зовёшь сейчас, когда увидел справку.
Он приоткрыл рот. Артём пододвинул к нему расчёт. Денис уставился в лист и впервые за весь разговор попросил дать ему время подумать.
Понадобилось четыре месяца. Денис пробовал найти деньги на выкуп моей доли, потом согласился на продажу. Мы подписали соглашение и разделили выручку после сделки. В день передачи квартиры он протянул мне старую связку с дешёвым пластиковым брелоком.
— Ты её тогда забыл, — сказала я.
— Что?
— Вернуть.
Он опустил голову, снял ключи с кольца и отнёс покупательнице. Брелок оставил мне. Когда мы расходились во дворе, он всё-таки сказал, что в тот вечер поступил жестоко. Я ответила, что тоже помню тот вечер. Мы постояли минуту под козырьком, пережидая дождь, а потом пошли каждый в свою сторону.
К лету я сняла на двоих с Аней маленькую мастерскую над пекарней. Мы спорили из-за розеток и цвета стен, а потом вместе лезли на стремянку, если одна держала обои криво. В первую пятницу после открытия Лариса пришла с бумажным пакетом круассанов и фикусом. Я так и не забрала его из её кухни.
— Он у тебя вымахал, — удивилась я. — Куда мы его поставим?
Лариса осмотрелась. У стены стояли образцы плитки, в углу лежали рулоны, а широкое окно выходило на запад. На полу как раз лежал прямоугольник вечернего солнца.
— А куда ты хочешь?
Я поставила фикус у окна. Потом пошла к двери, повернула ключ и оставила её открытой. Аня ещё вела заказчиков снизу, в пакете оставалось четыре тёплых круассана, и у нас был целый вечер, чтобы решить, где поставить второй стол.
