Двое храпели.
Один каждую ночь разговаривал во сне.
После колонии это казалось почти гостиницей.
Максим устроился в автомастерскую.
Сначала его взяли просто помощником.
Через три дня хозяин увидел, как он перебрал стартер клиенту, и спросил:
— Где научился?
— Долго рассказывать.
— Судя по рукам, хорошо учили.
Максим впервые за годы засмеялся.
А вечером начал искать квартиру на Парковой.
Он не собирался мстить.
Пока.
Он просто хотел понять, что произошло с его собственностью.
Заказал выписку.
Нашёл историю сделки.
Покупателем оказался Виктор Игнатов.
Партнёр Кирилла по юридической фирме.
Уже странно.
Максим стал смотреть даты.
И тут замер.
Продажа прошла четырнадцатого сентября.
Три года назад.
Максим помнил тот сентябрь прекрасно.
Он тогда лежал в больничном блоке колонии с двусторонней пневмонией.
Почти три недели.
Никаких встреч.
Никаких нотариусов.
Никаких бумаг.
А ту доверенность, которую он действительно подписывал Кириллу, брат привёз намного позже.
В октябре следующего года.
Максим перечитал выписку ещё раз.
Нет.
Он не ошибся.
Для продажи квартиры использовали доверенность, которой в тот момент просто не существовало.
Он почувствовал не ярость.
Что-то гораздо хуже.
Холод.
Кирилл не воспользовался его доверчивостью.
Кирилл подделал документ.
Заранее.
Осознанно.
Продумав каждый шаг.
Максим закрыл ноутбук.
Потом снова открыл.
Пять лет в колонии научили его одной полезной вещи:
не двигаться, пока не понимаешь всю доску.
Он решил копать дальше.
Через три дня ему позвонила Вера.
— Нам нужно встретиться.
— Зачем?
— Не по телефону.
Они встретились в небольшом кафе возле вокзала.
Она пришла без макияжа.
Положила перед Максимом конверт.
— Здесь триста тысяч.
Он даже не посмотрел.
— Забери.
— Кирилл просил передать.
— Тогда верни Кириллу.
— Максим, пожалуйста.
— За что мне триста тысяч?
Она вздрогнула.
— Не начинай.
— Я хочу понять курс. Пять лет плюс квартира плюс невеста. Триста?
— Я не вещь!
— Тогда почему ты пришла торговаться?
Вера закрыла глаза.
— Потому что я устала бояться.
Максим замолчал.
— Чего?
Она долго смотрела в окно.
— Кирилла.
Это он не ожидал.
— Продолжай.
— Ты думаешь, всё было просто. Ты сел. Мы влюбились. Поженились.
— А было не так?
— Не совсем.
Она сжала чашку обеими руками.
— После суда он был рядом постоянно. Возил меня к тебе. Передавал вещи. Помогал с адвокатами.
— Очень благородно.
— А потом начал говорить, что ты изменился.
Максим нахмурился.
— В каком смысле?
— Что ты сам попросил меня не приезжать.
— Я?
— Что тебе тяжело меня видеть. Что ты хочешь, чтобы я жила дальше.
— Я такого никогда не говорил.
— Я знаю.
Она произнесла это почти шёпотом.
— Теперь знаю.
Максим почувствовал, как по спине прошёл холод.
— Когда узнала?
— Через два года после свадьбы.
— И осталась.
Вера не ответила.
Это было ответом.
— А письмо?
— Кирилл настоял. Сказал, что иначе ты не отпустишь меня.
Максим рассмеялся.
— Великолепно.
— Не смейся.
— А что мне делать?
— Я была одна! Мне было двадцать семь! Ты сидел пять лет!
— Поэтому ты вышла за моего брата?
— Да!
Впервые она повысила голос.
Несколько посетителей обернулись.
Она заговорила тише:
— Да. Потому что он был рядом. Потому что я боялась. Потому что хотела нормальную жизнь. Можешь презирать меня.
— Уже нет.
Она посмотрела удивлённо.
— Почему?
— Устал.
Максим наклонился вперёд.
— Теперь про квартиру.
Лицо Веры изменилось.
— Что про неё?
— Ты знала?
Она молчала.
— Вера.
— Я думала, доверенность настоящая.
— Когда перестала думать?
Она закрыла лицо рукой.
И Максим понял.
— Господи.
— Кирилл сказал, что всё равно квартира когда-нибудь достанется вам обоим.
— Поэтому решил мою половину получить раньше.
— Ему нужны были деньги для входа в партнёрство.
— В юридическую фирму.
— Да.
Максим откинулся на спинку стула.
Юрист.
Младший брат украл квартиру у человека, который сидел за его преступление, чтобы стать успешным юристом.
Даже придумать такое было бы слишком пошло.
— А фраза вчера?
Вера побледнела.
— Какая?
— Ты спросила его, знал ли он, что мне дадут реальный срок.
Она долго молчала.
— Я нашла старую переписку.
Максим перестал двигаться.
— Чью?
— Кирилла и адвоката.
— И?
— За два дня до твоего признания адвокат написал ему, что условный срок маловероятен.
У Максима зазвенело в ушах.
— Повтори.
— Кирилл знал.
Вера начала плакать.
Тихо.
Без истерики.
— Он знал, что ты, скорее всего, сядешь.
Максим смотрел на неё.
Пять лет назад младший брат сидел у него на кухне.
Плакал.
Обнимал.
Говорил:
«Тебе ничего не будет».
И уже тогда знал.
— У тебя есть эта переписка?
Вера подняла глаза.