Ноги были мокрыми и грязными.
Руки дрожали.
И вдруг Анна вспомнила о Карине.
Не потому, что хотела позвать её.
Просто подумала: если Виктор не выживет, та хотя бы должна знать.
Телефон мужа лежал в сумке.
Пароля Анна не знала.
Но экран загорелся от входящего сообщения.
«Ты опять звонишь? Я же всё сказала».
Карина.
Анна нажала на вызов.
Та ответила почти сразу.
— Виктор, я же просила…
— Это Анна.
Молчание.
— Жена Виктора.
— А…
— У него инсульт. Он сейчас в реанимации.
Снова тишина.
Где-то на фоне играла музыка и кто-то смеялся.
— Ну… это ужасно, конечно.
— Да.
— Но вы мне зачем звоните?
Анна даже не сразу поняла вопрос.
— Виктор десять лет был с вами.
— Был, — сухо ответила Карина. — Но мы расстались несколько дней назад.
— Расстались?
— Да. Он вам не сказал?
Анна закрыла глаза.
— Нет.
— Ну вот. Я не сиделка, Анна. И больниц боюсь. Так что вы там сами…
— Понятно.
— И ещё… если он спросит…
Анна отключила звонок.
Несколько секунд она смотрела на телефон.
А потом впервые за много лет почувствовала не боль.
Не ревность.
Не унижение.
Пустоту.
Странную, спокойную пустоту.
Карина исчезла из жизни Виктора ровно в тот момент, когда возле него перестали пахнуть дорогие духи, деньги и рестораны.
Через месяц его выписали.
Он похудел почти на пятнадцать килограммов.
Левая рука почти не работала.
Ногу он едва чувствовал.
Речь возвращалась медленно.
Анна привезла мужа домой.
Поставила возле кровати лекарства.
Составила расписание.
Училась делать массаж.
Поднимала его.
Мыла.
Кормила.
Помогала садиться.
Разрабатывала пальцы.
Ночью вставала проверить давление.
Но происходило нечто, чего Виктор никак не мог понять.
Анна ухаживала за ним внимательно, однако в её заботе не было прежней покорности.
Теперь она не бегала по первому требованию.
Не ловила его настроение.
Не боялась недовольства.
Она делала необходимое — и жила дальше.
Однажды вечером Виктор долго смотрел, как жена поправляет ему одеяло.
Потом с трудом произнёс:
— Аня…
— Что?
— Прости.
Её рука замерла.
— За что именно?
Он сглотнул.
— За всё.
Анна присела на край стула.
— «Всё» — слишком удобное слово, Виктор.
Он опустил взгляд.
Говорить ему было трудно, но он продолжил:
— Карина… деньги… то, как говорил с тобой…
Анна молчала.
— Мышью называл…
— Называл.
Его губы задрожали.
— Я идиот.
— Был.
Он поднял глаза.
— Был?
— Сейчас посмотрим.
На его лице неожиданно появилась слабая улыбка.
И через секунду Виктор заплакал.
Тихо.
Беззвучно.
Анна не стала говорить: «Не плачь».
Она подала ему салфетку.
— Плачь. Иногда полезно.
Через неделю Виктор спросил:
— Ты меня простила?
Анна долго смотрела в окно.
— Нет.
Он побледнел.
— Тогда почему ты здесь?
Она повернулась.
— Потому что человек не должен оставаться беспомощным только потому, что когда-то был подлецом. Я помогу тебе встать. Но не путай помощь с прощением.
Эти слова ударили сильнее любого крика.
Виктор отвернулся к стене.
С этого дня он изменился.
Не мгновенно.
Не чудесным образом.
Просто начал работать.
Каждое утро выполнял упражнения.
Учился самостоятельно держать ложку.
По двадцать минут произносил сложные слова.
Пытался вставать.
Падал.
Злился.
Начинал снова.
А ещё впервые за много лет начал спрашивать Анну:
— Ты устала?
— Тебе помочь?
— Как дети?
— Что приготовить тебе на ужин?
Иногда она усмехалась:
— Готовить ты пока рановато собрался.
— Значит, буду чистить картошку одной рукой.
— Половину картошки срежешь.
— Научуcь.
В декабре выпал первый настоящий снег.
Накануне Нового года в дверь постучали.
Анна открыла.
На крыльце стояла Карина.
Дорогая короткая шубка.
Высокие сапоги.
Яркая помада.
В руках — корзина с фруктами.
— Здравствуйте.
Анна ничего не сказала.
Карина улыбнулась.
— Я к Вите.
— Зачем?
Улыбка дрогнула.
— Проведать.
— Через два месяца?
— Я не могла раньше.
— Конечно.
Карина раздражённо поджала губы.
— Вы меня впустите или нет?
Из комнаты раздался голос Виктора:
— Ань, кто там?
Анна не сводила глаз с гостьи.
— К тебе пришли.
— Кто?
— Карина.
Наступила тишина.
Карина вдруг поправила волосы.
Наверное, ожидала услышать:
«Впусти».
Но Виктор сказал:
— Не надо.
Она побледнела.
— Что?
Анна чуть повернула голову.
— Ты слышал? Она пришла проведать.
— Слышал.
Теперь голос Виктора звучал совершенно отчётливо.
— Пусть идёт домой.
Карина шагнула ближе.
— Витя! Я хотела объяснить!
Он появился в дверях комнаты.
Опирался на палку.
Лицо ещё оставалось немного перекошенным, левая рука висела неподвижно, но стоял он сам.
Карина замерла.
— Витя…
— Когда я лежал в реанимации, ты всё объяснила моей жене.
— Я испугалась!