— Нет. Ты просто решила, что я тебе больше не нужен.
— Это неправда.
Виктор посмотрел на неё спокойно.
— Возможно. Но проверять я больше не хочу.
Карина перевела взгляд на Анну.
— Она настроила тебя против меня?
Виктор вдруг усмехнулся.
— Она?
Он посмотрел на жену.
— Она ни разу про тебя плохого слова не сказала.
Карина покраснела.
— Тогда почему…
— Потому что я наконец увидел разницу.
Он закрыл дверь.
Сам.
Анна не вмешивалась.
Когда они вернулись в комнату, Виктор тяжело сел.
— Ну вот.
— Что «вот»?
— Поздно поумнел.
Анна улыбнулась.
— Лучше поздно, чем вообще никогда.
Он посмотрел на неё.
— Я тебе полжизни испортил.
— Не полжизни. Лет десять.
— Тебе легче от этой арифметики?
— Немного.
Они оба неожиданно рассмеялись.
Это был первый их общий смех за много лет.
Весной Виктор уже ходил до калитки.
Летом — до реки.
Он продал машину, которую когда-то купил Карине, и часть денег перевёл Анне.
— Это зачем?
— Твои.
— Почему мои?
— Потому что я десять лет тратил наши деньги так, будто они были только моими.
Анна посмотрела на перевод.
Сумма была немаленькая.
— Думаешь, деньгами всё исправишь?
— Нет.
— Хорошо, что понимаешь.
Она потратила часть денег на то, о чём мечтала много лет.
Поехала к морю.
Одна.
Когда сказала об этом Виктору, он только спросил:
— На сколько?
— На две недели.
Раньше он обязательно произнёс бы: «Зачем деньги выбрасывать?»
Теперь ответил:
— Поезжай.
Помолчал и добавил:
— Ты давно должна была.
На берегу Анна впервые за много лет проснулась не потому, что надо растапливать печь, готовить мужу завтрак или давать таблетки.
Она вышла на балкон.
Внизу шумело море.
Солнце поднималось над водой.
Анна посмотрела на своё отражение в стекле.
Пятьдесят лет.
Морщинки у глаз.
Несколько серебряных волос.
Но никакой «серой мыши» она там не увидела.
Через две недели Виктор встречал её на станции.
С палкой.
В чистой рубашке.
И с букетом ромашек.
Точно таким, какой подарил ей почти тридцать лет назад.
Анна остановилась.
— Ты где их нашёл?
— Искал.
Он протянул цветы.
— Ань…
— Только не начинай речь.
— Не буду.
Он помолчал.
— Я знаю, что прежнего уже не вернуть.
Она кивнула.
— Не вернуть.
— И я не имею права просить тебя забыть.
— Не имеешь.
— Но если позволишь… я хотел бы познакомиться с тобой заново.
Анна посмотрела на него.
На мужчину, с которым прожила почти всю взрослую жизнь.
На человека, который когда-то был её самым родным, потом стал почти чужим, а теперь стоял перед ней совершенно другим — сломленным, повзрослевшим и наконец научившимся видеть.
Она взяла ромашки.
— Познакомиться можно.
Виктор улыбнулся.
— Я Виктор.
Анна не удержалась и рассмеялась.
— Очень приятно. Анна.
Он протянул ей здоровую руку.
Она пожала её.
Они медленно пошли домой.
Не муж впереди и жена следом.
Не сильный и слабая.
Не виноватый и спасительница.
Просто двое людей рядом.
И впервые за много лет Анна не знала, что будет дальше.
Но это её больше не пугало.
Потому что теперь она точно знала главное:
она осталась рядом с Виктором не потому, что была «серой мышью».
И не потому, что боялась уйти.
Она осталась тогда, когда сама решила остаться.
А когда захотела увидеть море — уехала.
Когда захотела поставить границу — поставила.
Когда захотела дать человеку второй шанс — дала.
Не забыв себя.
И, возможно, именно поэтому однажды ранним утром Виктор проснулся раньше неё, тихо растопил печь, сварил кофе и впервые за тридцать лет поставил завтрак на стол сам.
Анна вошла на кухню и удивлённо остановилась.
— Что случилось?
Он улыбнулся.
— Ничего.
Подвинул ей чашку.
— Просто сегодня твоя очередь поспать подольше.
Анна села напротив.
За окном поднималось солнце.
И в доме, где когда-то она чувствовала себя невидимой, впервые начиналась жизнь, в которой её наконец не просто замечали.
Её ценили.