В пять утра Анна уже не спала.
За окном стояла густая ноябрьская темнота. Ветер швырял мокрые листья о стёкла, за огородами тяжело шумела река, а старый дом потрескивал от холода.
Анна накинула на плечи тёплую кофту, сунула ноги в тапочки и пошла растапливать печь.
Спичка погасла.
Вторая тоже.
Только с третьей сухая береста вспыхнула, и через несколько минут по комнате поползло долгожданное тепло.
Анна поставила чайник.
Через час проснётся Виктор.
3
Потребует крепкий кофе, яичницу с салом и свежий хлеб.
Потом наденет хорошую куртку, побрызгается дорогим одеколоном и скажет:
— Я в город. По делам.
Анна давно знала, какие у него «дела».
И знала имя этих дел.
Карина.
Тридцатилетняя продавщица из районного центра.
Яркая, шумная, всегда с идеальным маникюром, длинными ресницами и фотографиями из ресторанов в социальных сетях.
Анне было пятьдесят.
Виктору — пятьдесят четыре.
Они прожили вместе почти тридцать лет.
Когда-то он носил её на руках.
Когда-то после ночной смены ехал на велосипеде семь километров, чтобы привезти ей букет полевых ромашек.
Когда-то они мечтали построить большой дом, вырастить детей и состариться на одной веранде.
Дом построили.
Двоих детей вырастили.
А вот состариться вместе оказалось сложнее.
Когда сын и дочь уехали учиться, Виктор открыл небольшую лесопилку.
Дела неожиданно пошли хорошо.
Появились деньги.
Сначала он купил новую машину.
Потом дорогой телефон.
Потом стал чаще задерживаться в городе.
Появились новые друзья, рестораны и поездки, о которых Анна узнавала от соседей.
А затем появилась Карина.
Для неё Виктор снял квартиру.
Оплачивал косметологов.
Купил подержанный кроссовер.
Возил её на базы отдыха и в хорошие гостиницы.
Анне же однажды сказал:
— Тебе зачем новое пальто? Старое ещё целое.
Она тогда ничего не ответила.
Как не отвечала и на многое другое.
Деревня знала обо всём.
Здесь невозможно спрятать чужую машину возле дома, новую женщину рядом с женатым мужчиной или поход в ресторан.
Соседки пытались говорить Анне:
— Ну чего ты терпишь?
— Выгони его.
— Пусть идёт к своей красавице!
Но Анна только улыбалась:
— Не лезьте. Сама разберусь.
На самом деле она уже давно не понимала, что чувствует к мужу.
Любовь?
Наверное, где-то под толстым слоем обиды ещё лежало воспоминание о ней.
Но любовь была уже не той.
Скорее памятью.
Привычкой.
Общим домом.
Детьми.
Тридцатью годами жизни, которые невозможно выбросить за дверь вместе с мужским чемоданом.
Виктор же будто специально старался показать жене, насколько она стала ему неинтересна.
Иногда, сидя за столом и листая телефон, говорил:
— Ань, ты бы хоть волосы покрасила.
Она продолжала резать овощи.
— Зачем?
— Да просто. На себя посмотри. Карина всегда выглядит как женщина.
Анна медленно поднимала на него глаза.
— А я кто?
Он усмехался:
— Ты? Ты моя домашняя серая мышь.
После этого снова утыкался в телефон.
Словно ничего страшного не произошло.
А Анна отворачивалась к плите.
Она никогда не устраивала сцен.
Не кричала.
Не хватала его телефон.
Не искала переписку.
Не просила выбрать между женой и любовницей.
Просто каждый такой разговор будто закрывал внутри неё ещё одну дверь.
И однажды этих закрытых дверей стало слишком много.
Но Виктор этого не замечал.
До той субботы.
Он вернулся далеко за полночь.
Анна проснулась от грохота в прихожей.
Сначала решила, что муж снова пьян.
Потом услышала странный тяжёлый звук.
Встала.
На кухне Виктор стоял, держась правой рукой за стол.
Его лицо было багровым.
Левый угол рта опустился.
— Витя?
Он посмотрел на неё.
Попытался что-то сказать.
Вместо слов из горла вырвался невнятный звук.
А через секунду он рухнул на пол.
— Витя!
Анна опустилась рядом.
Его левая рука безвольно лежала на полу.
Нога не двигалась.
Лицо перекосило.
Анна сразу поняла.
Инсульт.
Телефон в их доме почти не ловил, а дорога в ту осень превратилась в грязевую кашу.
Скорая могла ехать часами.
Анна выбежала во двор прямо в домашних тапочках и побежала к соседу Сергею.
Через несколько минут его старенький внедорожник уже мчался по разбитой дороге.
Виктор лежал на заднем сиденье, положив голову Анне на колени.
Он дышал тяжело.
Глаза были открыты.
— Только не отключайся, — шептала она, гладя его по волосам. — Слышишь меня? Виктор, смотри на меня.
Он моргнул.
— Вот. Молодец. Ещё немного.
Сто километров показались ей вечностью.
В больнице Виктора сразу увезли.
Через сорок минут к Анне вышел врач.
— Инсульт тяжёлый. Поражение серьёзное.
— Он будет жить?
Врач помолчал.
— Мы делаем всё возможное.
— А ходить?
— Пока рано говорить.
— Разговаривать?
— Тоже.
Она медленно опустилась на пластиковый стул.
Только теперь заметила, что на ней всё ещё домашние тапочки.