Несколько минут они молчали.
Наконец он сказал:
— Я не приехал ругаться.
Она кивнула.
— Знаю.
— Но я должен спросить.
Она закрыла глаза.
— Почему?
Женщина опустилась на стул.
— Я ждала этого вопроса двадцать четыре года.
— И?
Она провела ладонью по лицу.
— Я была молодой. Глупой. Испуганной. Мы с твоим отцом ругались каждый день. Он пил. Я кричала. Ты плакал. Мне казалось, что если я уйду, а ты поживёшь у мамы несколько месяцев, всё успокоится.
— Несколько месяцев?
Светлана заплакала.
— Да.
— А получилось двадцать четыре года.
— Получилось.
Она встала, подошла к старому комоду и достала перевязанный лентой пакет.
Положила перед ним.
Артём развязал.
Внутри лежали письма.
Десятки писем.
На каждом:
«Артёмке».
Он поднял глаза.
— Что это?
— Я писала тебе.
— Я не получал.
— Знаю.
Она сжала губы.
— Мама возвращала письма. Потом перестала отвечать. Она считала, что тебе будет лучше без нас. Я один раз приехала…
Артём замер.
— Когда?
— Тебе было шесть.
— Я тебя не видел.
— Я до дома не дошла.
— Почему?
Светлана закрыла лицо руками.
— Испугалась.
Он резко встал.
— Испугалась собственного сына?
— Да.
Она тоже поднялась.
— Я струсила, Артём. Нет красивого оправдания. Я всю жизнь думала: вот ещё немного, вот соберусь, вот приеду. А потом проходил год. Потом другой. Чем дольше я молчала, тем страшнее было возвращаться.
— То есть проще было вообще исчезнуть?
— Да.
Она плакала уже открыто.
— И это самое страшное, что я сделала в жизни.
Артём стоял у окна.
Он представлял эту встречу тысячу раз.
В своих фантазиях кричал.
Обвинял.
Хлопал дверью.
Но теперь перед ним была не женщина из воспоминаний.
Не молодая мать, бросившая ребёнка.
Перед ним стояла одинокая пожилая женщина, наказавшая себя гораздо сильнее, чем мог бы наказать её он.
Артём снова сел.
— Чай остывает.
Светлана подняла на него глаза.
— Что?
— Давай чай пить.
Она улыбнулась сквозь слёзы.
Очень осторожно.
Словно боялась, что он исчезнет.
Они проговорили почти три часа.
Перед уходом Артём спросил:
— Ты знаешь, где отец?
Светлана покачала головой.
— Нет.
— В Старом Яре.
Кружка в её руках дрогнула.
— Это же рядом.
— Да.
— Он жив?
— Жив.
Она отвернулась к окну.
— Странно.
— Что?
— Всю жизнь думала, что он где-то очень далеко.
— А он был через реку.
Светлана горько улыбнулась.
— Видимо, самые большие расстояния не измеряются километрами.
На следующий день Артём поехал к отцу.
Андрея Лебедева он нашёл у реки.
Старик сидел возле старой лодки и чинил сеть.
— Андрей Сергеевич?
— Ну.
— Я Артём.
Тот поднял голову.
— Какой Артём?
— Ваш сын.
Сеть выпала из его рук.
Старик долго смотрел.
Потом произнёс:
— Всё-таки пришёл.
У Артёма внутри вспыхнула злость.
— Вы меня ждали?
— Каждый год.
— И почему сами не нашли?
Отец отвёл взгляд.
— Трус.
Ответ оказался настолько неожиданным, что Артём замолчал.
— Что?
— Трус я, — повторил Андрей. — Думаешь, только женщины боятся?
Он сел на перевёрнутую лодку.
— Садись.
Артём остался стоять.
— Я хочу знать, почему вы меня бросили.
Отец долго смотрел на воду.
— Потому что был идиотом.
— Хорошее объяснение.
— Другого нет.
Он тяжело вздохнул.
— Пил. Ревновал мать твою. Орал. Потом она ушла. Я сначала думал, что вернётся. Потом начал пить ещё больше. А когда понял, что семьи больше нет, решил, что тебе у бабушки будет лучше.
— И больше двадцати лет не проверяли?
— Проверял.
Артём нахмурился.
— Как?
Отец достал из кармана старый бумажник.
Внутри лежала маленькая детская фотография.
Артём узнал себя.
— Откуда?
— Бабка твоя дала, когда тебе четыре было.
— Значит, вы приезжали?
— Один раз.
— И?
— Стоял возле дома. Ты во дворе на санках катался.
Артём замер.
— Я вас не видел.
— А я видел.
— Почему не подошли?
Андрей посмотрел ему в глаза.
— Испугался, что ты спросишь: «Папа, где ты был?»
Он усмехнулся.
— А я и тогда не знал, что ответить.
Артём почувствовал странное ощущение.
Словно внутри много лет была туго натянутая струна.
И сейчас она начала ослабевать.
— Мама живёт на другом берегу, — сказал он.
Отец поднял голову.
— Что?
— В Берёзовке.
— Света?
— Да.
Андрей долго смотрел через реку.
— Надо же.
— Хотите увидеть её?
Отец молчал почти минуту.
— Не знаю.
— Боишься?
Старик усмехнулся.
— Теперь уже поздно стесняться этого слова.
Артём приехал снова через месяц.
Мать ждала его.
На столе стоял пирог.
— Я не знала, какой ты любишь, — сказала она. — С яблоками сделала.
Он улыбнулся.
— Яблоки люблю.
Она рассказала, что достала из сундука старые фотографии.
Показывала молодого Андрея.
— Вот здесь ему двадцать два.
— Красивый был.
— Был.
— А ты?
Светлана улыбнулась.