Потом дорогу.
Первый встреченный водитель долго отказывался брать его в машину.
Бородатый, худой мужчина в старой одежде с ружьём за плечом выглядел пугающе.
Но Андрей назвал деревню.
Водитель задумался.
— Лавровы оттуда?
— Да.
— Был там когда-то один Лавров. Пропал вроде.
Андрей посмотрел на него.
— Это я.
Водитель рассмеялся.
Потом увидел лицо Андрея.
И перестал.
В родной посёлок Андрей вошёл вечером.
Всё оказалось меньше, чем в памяти.
Магазин другой.
Клуб перекрасили.
Леспромхоз закрыт.
Он остановил пожилую женщину.
— Простите… Лавровы здесь живут?
Она взглянула на него.
Её сумка упала на землю.
— Господи…
Андрей узнал её.
— Тётя Зоя?
Женщина перекрестилась.
— Андрюша?
Через двадцать минут половина посёлка уже знала, что мёртвый Лавров вернулся.
Кто-то трогал его за плечо.
Кто-то задавал вопросы.
Кто-то не верил.
А Андрей спрашивал только одно:
— Где Марина?
Тётя Зоя отвела глаза.
И тогда он всё понял.
Ещё до её ответа.
— Она замужем?
— Да.
Андрей кивнул.
— Давно?
— Несколько лет.
— Дети?
— С ней.
— Дом?
— Продали.
Тётя Зоя начала оправдывать Марину:
— Андрюша, ты не думай. Она тебя ждала. Господи, как она ждала! Сколько ночей к дороге выходила. Мы ей говорили…
— Я ничего не думаю.
— Она ведь считала тебя мёртвым.
— Я понимаю.
— Ты на неё не сердись.
Андрей посмотрел в сторону своего старого дома.
— Как я могу сердиться на человека за то, что он выжил?
К дому он подошёл в сумерках.
Тот же забор.
Та же яблоня.
Даже крыльцо почти не изменилось.
Только занавески на окнах были чужие.
Андрей медленно поднялся по ступенькам.
На косяке всё ещё оставалась глубокая царапина.
Он вспомнил.
Когда вносили шкаф, зацепил угол.
Марина тогда полдня ворчала.
Он провёл пальцами по зарубке.
И постучал.
Дверь открыла молодая женщина.
На руках у неё спала девочка.
— Здравствуйте.
Андрей не ответил.
Он смотрел через её плечо внутрь дома.
Там, где раньше стоял их старый диван, теперь был шкаф.
На стене висели другие фотографии.
По полу были разбросаны детские игрушки.
— Вы к кому? — спросила женщина.
Андрей с трудом произнёс:
— Здесь… Марина Лаврова жила?
— До нас, наверное. Мы дом два года назад купили.
— А сейчас где она?
— В райцентре.
Женщина вдруг присмотрелась к нему внимательнее.
— Простите… А вы кто?
— Андрей.
— Какой Андрей?
— Лавров.
Женщина побледнела.
Прижала ребёнка к себе.
— Тот самый?
Он кивнул.
— Но вы же…
— Умер?
Она ничего не сказала.
— Я тоже так думал, — тихо произнёс Андрей.
Женщина вдруг вспомнила что-то.
— Подождите.
Она исчезла в комнате.
Вернулась с небольшой картонной коробкой.
— Хозяйка оставила. Сказала выбросить, если не понадобится. Я почему-то не смогла.
Внутри лежали старые фотографии.
Андрей взял верхнюю.
На снимке он стоял возле этого самого дома.
На плечах сидел маленький Димка.
Марина держала Илью.
Все четверо смеялись.
Андрей долго смотрел на фотографию.
— Можете забрать.
— Спасибо.
Он прижал снимок к груди.
Женщина назвала адрес Марины.
Когда Андрей уже спускался с крыльца, она окликнула:
— Может, зайдёте? Поедите хотя бы.
Он обернулся.
— Нет.
— Вы далеко шли?
Андрей посмотрел на неё и едва заметно улыбнулся.
— Десять лет.
В райцентре была уже ночь.
Дом он нашёл сразу.
Советская, двенадцать.
Небольшой деревянный дом с освещёнными окнами.
Он встал на другой стороне улицы.
И не смог сделать ни шага.
За занавесками двигались люди.
Вот женский силуэт.
Марина.
Вот мужчина.
Наверное, Павел.
Вот высокий парень прошёл через комнату.
Андрей смотрел и вдруг понял страшную вещь.
Вернуться домой и вернуться в прошлое — не одно и то же.
Он всю дорогу думал, что стоит увидеть этот дом — и десять потерянных лет исчезнут.
Но они не исчезли.
Они были здесь.
В морщинах Марины.
В росте его сыновей.
В чужом мужчине возле её окна.
В десяти днях рождения, на которых его не было.
В десяти Новых годах.
В школьных линейках.
В болезнях.
В первых драках.
В первых пятёрках.
В том, как Димка становился мужчиной без него.
В том, как Илья перестал помнить голос отца.
Десять лет невозможно отмотать назад.
Дверь дома открылась.
На крыльцо вышел молодой парень.
Андрей узнал его сразу.
Хотя последний раз видел семилетним.
По походке.
По плечам.
По тому, как тот засунул руки в карманы и поднял лицо к небу.
— Дима.
Парень замер.
Посмотрел через дорогу.
— Вы мне?
Андрей вышел под фонарь.
— Дим.
Парень нахмурился.
А потом произошло что-то странное.
Он словно увидел не бородатого незнакомца.
А фотографию на стене.
То лицо, которое видел сотни раз в детстве.
— Папа?..
Андрей закрыл глаза.
Вот оно.
Слово, которое десять лет жило где-то внутри него.