— К ужину вернусь, — сказал Андрей, натягивая рукавицы. — Картошку без меня не съедайте.
Марина усмехнулась и поправила ему воротник телогрейки.
— Только попробуй опоздать.
Семилетний Димка уже сидел у окна, размазывая пальцем узор на замёрзшем стекле. Пятилетний Илья крутился рядом с отцом и просил взять его с собой.
— Подрастёшь — пойдём вместе, — Андрей потрепал сына по волосам. — А пока ты за маму главный.
Он взял рюкзак, бензопилу и вышел во двор.
Через минуту вернулся.
Марина удивлённо посмотрела на него.
3
— Забыл чего?
Андрей ничего не ответил. Просто подошёл, обнял её и крепко поцеловал.
— Ты чего это? — засмеялась она.
— Да так.
— Будто на войну собрался.
— Дура ты. До вечера всего.
Это были последние слова, которые Марина услышала от мужа.
В тот вечер Андрей домой не вернулся.
И следующие десять лет — тоже.
1998 год был на Севере злым.
Зарплаты задерживали месяцами. Леспромхозы закрывались. Мужики хватались за любую работу. В посёлках жили картошкой, рыбой и тем, что удавалось вынести из леса.
Андрею Лаврову было тридцать два.
Он работал в леспромхозе с семнадцати лет. Знал тайгу так, как другие знают собственную квартиру: где ручей не замерзает даже в январе, где бурелом, где можно срезать путь, а где нельзя ступать после первого снега.
В тот день бригадир попросил его проверить дальнюю делянку.
— Там техника осталась. Посмотри, всё ли цело. К вечеру обернёшься.
Андрей согласился.
До делянки он дошёл.
Это потом установили по следам.
А вот обратно не вернулся.
Утром Марина прибежала к бригадиру.
Искать начали сразу.
Сначала мужики из бригады.
Потом милиция.
Потом охотники.
Привели собак.
Две недели люди прочёсывали лес, стреляли в воздух, кричали его имя до хрипоты.
На шестой день нашли следы возле старого оврага.
На седьмой ударил мороз.
На девятый пошёл снег.
Через несколько часов тайга стала белой и безмолвной, будто за ночь стёрла всё, что знала.
Ни тела.
Ни бензопилы.
Ни рюкзака.
Ничего.
Марина не верила, что муж погиб.
Первую зиму она каждый вечер оставляла свет на крыльце.
Даже когда денег почти не было.
Даже когда лампочка перегорала, она находила новую.
— Зачем? — однажды спросила соседка.
Марина посмотрела на тёмный лес за окном.
— А вдруг идёт?
Весной она продолжала ждать.
Летом — тоже.
Потом снова наступила зима.
На третий год люди перестали говорить Андрею «пропавший».
Начали говорить «покойный».
Только Марина поправляла:
— Не покойный. Пропавший.
На пятый год суд официально признал Андрея Лаврова умершим.
Марина плакала, когда подписывала бумаги.
Но без этого мальчикам не назначали пособие по потере кормильца.
Ждать оказалось дорогим удовольствием.
Особенно когда у тебя двое детей.
А Андрей был жив.
Он лежал на дне оврага почти сутки.
Поскользнувшись на покрытом ледяной коркой склоне, Андрей пролетел несколько метров, ударился виском о камень и потерял сознание.
Его занесло снегом.
Возможно, именно снег и спас его от мороза.
Нашёл Андрея человек, которого в ближайших деревнях уже почти никто не помнил.
Старика звали Арсений.
Когда-то он был промысловиком. После смерти жены продал дом и ушёл в тайгу. Построил зимовье в таком месте, куда даже опытные охотники старались не забредать.
К людям Арсений выбирался редко.
Иногда раз в год.
Иногда — раз в два.
Он нашёл тело возле ручья.
Проверил пульс.
Слабый.
Но был.
Как старик сумел дотащить здорового мужика до зимовья, Андрей никогда так и не узнал.
Первое, что он увидел, когда открыл глаза, — закопчённый потолок.
Потом огонь.
Потом старческое лицо.
— Где я?
— В лесу.
— Кто вы?
— Арсений.
Андрей хотел спросить что-то ещё.
И вдруг понял, что не знает самого главного.
— А я кто?
Старик посмотрел на него.
— Этого я у тебя хотел спросить.
Андрей закрыл глаза.
Перед ним была пустота.
Ни имени.
Ни лица матери.
Ни дома.
Ни Марины.
Ни сыновей.
Будто кто-то взял его жизнь и вырвал из книги все предыдущие страницы.
Оставил только чистый лист.
Арсений называл его просто Лесным.
— Пока имя не вспомнишь.
Первые месяцы Андрей почти не вставал.
Правая нога плохо слушалась. Голова болела так, что временами он терял сознание.
Весной научился ходить без палки.
Летом впервые пошёл с Арсением проверять сети.
А осенью сказал:
— Мне, наверное, надо искать своих.
Арсений посмотрел на него.
— Каких своих?
Андрей промолчал.
— Ты хоть знаешь, откуда пришёл?
— Нет.
— Как зовут?
— Нет.
— Есть жена?
Андрей хотел ответить «не знаю».
Но почему-то перед глазами возникли женские руки.
Тонкие пальцы.
Обручальное кольцо.
И голос:
«Только попробуй опоздать».
Он схватился за голову.
Картинка исчезла.
— Что? — спросил Арсений.
— Ничего.
— Тогда не торопись. Память сама дорогу найдёт.