Первый день прошёл идеально.
Второй — тоже.
На третий я всё-таки открыла сообщения.
И сразу поняла, что дома началось веселье.
Максим:
«Холодильник пустой. Ты могла хотя бы продукты заказать заранее».
Через час:
«Переведи 15 тысяч. Мама приехала, у меня деньги заканчиваются».
Я ответила:
«Купи на свою зарплату».
Он прочитал.
Долго печатал.
Потом сообщение исчезло.
Через несколько минут появилось новое:
«Поговорим, когда вернёшься».
Я поставила сердечко.
Впервые за три года.
На четвёртый день позвонила свекровь.
Галина Степановна.
Я долго смотрела на экран.
Потом решила ответить.
— Алло?
— Верочка.
По тону я сразу поняла: сейчас меня будут воспитывать.
— Здравствуйте.
— Я всё понимаю, конечно. Молодая женщина, море, отдых…
Началось.
— Но семья должна быть на первом месте.
— Согласна.
Она явно не ожидала.
— Вот. Значит, ты понимаешь.
— Конечно.
— Максим весь измучился.
— Почему?
— Он и работает, и продукты покупает.
Я чуть не подавилась водой.
— Представляете.
Она не уловила иронии.
— Ларисочке тоже тяжело. Она приехала отдохнуть, а тут приходится самой завтрак готовить.
Я закрыла глаза.
— Какой кошмар.
— Вот именно! Поэтому переведи Максиму хотя бы тысяч десять.
— Нет.
Тишина.
— Что?
— Денег переводить не буду.
— Вера…
— Галина Степановна, вы взрослые люди. Максим получает зарплату. Лариса работает. Вы тоже не беспомощная.
Голос свекрови моментально стал холодным.
— У нас в семье женщины никогда так себя не вели.
— А я не в вашей семье выросла.
И отключилась.
После этого впервые за весь отпуск почувствовала настоящий покой.
На пятый день Максим прислал фотографию.
Моя белая шёлковая блузка.
На рукаве — огромное коричневое пятно от утюга.
Под фотографией:
«Лариса случайно испортила. Не устраивай драму. Это просто вещь».
Я смотрела на фотографию.
Блузка была дорогая.
Но дело опять было не в ней.
Через несколько минут пришло ещё:
«И мама переставила твои цветы, потому что Ларисе от окна дует».
Потом:
«Ты когда деньги переведёшь?»
И вот тогда я поняла:
я совершенно не хочу возвращаться в прежнюю жизнь.
Не из отпуска.
Из брака.
Я сидела возле бассейна.
Вокруг разговаривали люди.
Где-то играла музыка.
Пахло морем и горячим камнем.
А у меня внутри вдруг стало очень тихо.
Я открыла банковское приложение.
Проверила счета.
Потом документы на квартиру.
Потом переписку с Максимом.
И впервые вместо вопроса:
«Как сделать, чтобы он не обиделся?»
задала себе другой:
«Почему я вообще должна всё это терпеть?»
Ответа не нашлось.
Потому что разумного ответа не существовало.
Через десять дней Москва встретила меня дождём.
Я вышла из аэропорта, села в такси и первым делом позвонила мастеру.
— Сегодня сможете приехать?
— Замок менять?
— Да.
— После обеда.
— Отлично.
Максиму я не написала.
Хотела увидеть всё своими глазами.
Дверь квартиры открылась не сразу.
В прихожей стояли четыре пары чужой обуви.
На полу валялась сумка.
С кресла свисало мокрое полотенце.
Из кухни пахло жареным луком, духами Ларисы и чем-то прокисшим.
Я вошла.
И застыла.
На кухонной столешнице — липкие пятна.
В раковине — гора посуды.
Мусорное ведро переполнено.
На холодильнике всё ещё висел мой жёлтый список.
Ни один пункт не был выполнен.
За столом сидела Галина Степановна.
В моём халате.
Рядом Максим ел бутерброд и смотрел телефон.
Первым меня заметил он.
— О.
И всё.
Ни «привет».
Ни «как долетела».
Ни «я скучал».
Только:
— О.
Потом посмотрел на чемодан.
— Наконец-то.
Я ничего не ответила.
Свекровь вздохнула.
— Отдохнула?
— Отлично.
— Это хорошо. Потому что мы тут устали.
Я посмотрела на неё.
— От чего?
Она нахмурилась.
— Вера, не начинай.
Максим положил телефон.
— Серьёзно. Ты нас бросила и уехала. Я на продукты кучу денег потратил.
— На продукты для своей матери и сестры?
— Какая разница?
— Большая.
Он повысил голос:
— Знаешь что? Давай без этого. Вернулась — приведи квартиру в порядок. Тут неделю никто нормально не убирался.
Я посмотрела на гору посуды.
Потом на мужа.
И вдруг улыбнулась.
— Нет.
— Что нет?
— Убирать не буду.
— Вера…
— Вы будете собирать вещи.
Свекровь замерла с чашкой в руках.
Максим медленно поднялся.
— Что?
— У вас час.
— У кого — у нас?
— У всех.
В этот момент в кухню вошла Лариса.
На ней была моя домашняя футболка.
В руке — моя помада.
Она посмотрела на меня и даже не смутилась.
— О, приехала.
Я кивнула на помаду.
— Положи.
— Что?
— Мою помаду на стол.
Лариса закатила глаза.
— Господи, начинается…
— Положи.
Наверное, что-то в моём голосе изменилось.
Потому что она всё-таки положила.
Максим ударил ладонью по столу.
— Хватит!
Я повернулась к нему.