— Лена, убери это из ванной.
Елена даже не сразу поняла, о чём говорит Роман.
Она стояла у плиты и переворачивала сырники.
— Что убрать?
— Вот это всё.
Он махнул рукой в сторону коридора.
— Полотенца твои. Халат. Баночки эти бесконечные.
Елена выключила конфорку.
3
— Они тебе мешают?
— Дело не в том, мешают или нет.
Роман открыл холодильник, достал сметану и сел за стол.
— Просто ты должна понимать границы.
— Какие границы?
Он посмотрел на неё с лёгким раздражением.
Будто объяснял очевидную вещь не очень сообразительному человеку.
— Лена. Это моя квартира.
Она молчала.
— Ну?
— Я знаю.
— Тогда веди себя соответственно.
— Это как?
Роман пожал плечами.
— Как человек, которого сюда пустили жить.
Елена медленно положила лопатку на стол.
— Ты сейчас называешь меня гостьей?
— А что тебя задевает?
— Мы живём вместе больше года.
— И?
— Я покупаю продукты.
— Никто тебя не заставляет.
— Плачу коммуналку.
— Ты сама предложила.
— Купила стиральную машину, потому что твоя сломалась.
— Она и тебе нужна.
— Поменяла шторы.
Роман поморщился.
— Вот именно. Я тебя просил?
Елена посмотрела на кремовые шторы с тонким растительным рисунком.
Старые были настолько выцветшими, что однажды порвались у неё в руках.
Она купила новые сама.
Роман тогда сказал:
«Красиво получилось».
Теперь оказалось — самоуправство.
— Я просто хотела сделать здесь уютнее.
Он усмехнулся.
— Вот это женское «уютнее» меня и раздражает.
— Почему?
— Потому что сначала шторы. Потом полочки. Потом стол переставила. Потом твои кремы везде. Скоро вообще забуду, что квартира моя.
Он взял сырник прямо со сковороды.
— Горячий, — предупредила Елена.
— Нормальный.
Роман откусил половину и продолжил с набитым ртом:
— Поэтому давай договоримся. Ничего здесь больше без меня не меняешь.
— Хорошо.
— В ванной не развешиваешь свои тряпки.
Елена посмотрела на него.
— Тряпки?
— Ну халаты эти, полотенца.
— Понятно.
— И книги свои из коробок не вытаскивай. Мне эта пыль не нужна.
Вот это почему-то оказалось больнее всего.
Две коробки с книгами стояли в коридоре уже год.
Когда Елена переехала, Роман обещал:
— Полку купим.
Потом:
— В следующем месяце.
Потом:
— Зачем вообще столько макулатуры?
Книги так и остались упакованными.
Будто какая-то часть Елены всё это время чувствовала:
располагаться здесь не стоит.
Роман доел сырник.
Поставил грязную тарелку в раковину.
— И не обижайся.
Елена посмотрела на тарелку.
— Я не обижаюсь.
— Вот и хорошо.
Он поцеловал её в макушку.
— Ты у меня умная.
И ушёл смотреть телевизор.
Елена осталась на кухне.
На столе лежала квитанция за коммунальные услуги.
Она автоматически взяла её.
Профессиональная привычка.
Елена работала главным бухгалтером и цифры замечала даже тогда, когда не хотела.
Сумма.
Лицевой счёт.
Показания воды.
Фамилия плательщика.
Она вдруг задержала взгляд.
Соболев Павел Андреевич.
Елена нахмурилась.
Странно.
Роман был Воронцов.
На следующий день она поехала к подруге.
— Повтори ещё раз.
Светлана поставила чашку на стол.
— Он сказал: «Веди себя как человек, которого сюда пустили жить».
— Так и сказал?
— Почти дословно.
Светлана несколько секунд смотрела на подругу.
Потом спросила:
— А сырники съел?
Елена не выдержала и рассмеялась.
— Три.
— Хорошо устроился.
— Свет…
— Что?
— Может, я действительно слишком много на себя взяла?
— Например?
— Шторы поменяла.
— Ужас.
— Полотенца купила.
— Преступница.
— Стол переставила к окну.
Светлана схватилась за сердце.
— Выселить немедленно.
— Я серьёзно.
— Я тоже.
Она наклонилась вперёд.
— Лен, тебе пятьдесят один год.
— Спасибо за напоминание.
— У тебя нормальная работа. Ты сама себя обеспечиваешь. У тебя есть небольшая квартира, которую ты сдаёшь. Ты готовишь этому красавцу, стираешь, покупаешь продукты, оплачиваешь коммуналку…
— Не всё.
— Какая разница?
Светлана постучала пальцем по столу.
— И после этого он говорит тебе: «Не развешивай свои тряпки»?
Елена отвела глаза.
— Есть ещё кое-что.
— Я боюсь спрашивать.
— Квитанции приходят на чужое имя.
Светлана замерла.
— На какое?
— Павел Соболев.
— Родственник Романа?
— Никогда такого имени не слышала.
— А квартира точно Ромина?
Елена удивлённо посмотрела на подругу.
— Конечно.
— Документы видела?
— Нет.
— Выписку?
— Нет.
— Договор купли-продажи?
— Зачем мне было его смотреть?
Светлана медленно откинулась на спинку стула.
— Вот теперь стало интересно.
— Свет, не выдумывай.
— Я ничего не выдумываю. Просто человек целый год повторяет «моя квартира», а платёжки почему-то на Павла Соболева.
— Может, прежний собственник.
— Может.
— Или отец.
— Может.
Светлана улыбнулась.
— А может, твой Ромео вообще снимает эту квартиру.
Елена рассмеялась.
Но Светлана не улыбалась.
— Свет…
— Что?
— Он говорил, что купил её после развода.
— Говорил.
— Он показывал фотографии ремонта.
— Показывал.
— Рассказывал, сколько вложил.
— Рассказывал.
— Значит…
Она осеклась.
Светлана подняла бровь.
— Значит что?
Елена впервые почувствовала неприятный холод внутри.
Потому что вспомнила ещё одну мелочь.
Несколько месяцев назад она предложила оформить ей временную регистрацию.
Роман неожиданно вспылил.
— Зачем?!
— Для поликлиники удобнее.
— Не надо никаких регистраций!
Тогда она решила, что мужчины просто болезненно относятся к недвижимости.
Теперь это выглядело иначе.
— Ты риелтор, — сказала Елена.
— Есть такое.
— Можешь узнать?
Светлана посмотрела на неё.
— Могу.
— Узнай.
Ответ пришёл вечером следующего дня.
Светлана позвонила, когда Елена выходила с работы.
— Ты сейчас где?
— В машине.
— Не едешь?
— Стою.
— Отлично.
— Свет, не тяни.
Пауза.
— Квартира принадлежит Павлу Андреевичу Соболеву.
— Понятно.
— К Роману отношения он не имеет.
Елена закрыла глаза.
— Может, Роман у него купил, но ещё…
— Нет.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что есть действующий договор найма.
Тишина.
— Какого найма?
— Обыкновенного.
Светлана помолчала.
— Твой Роман снимает эту квартиру.
Елена сидела неподвижно.
— Давно?
— Почти четыре года.
— Сколько платит?
— Тридцать две тысячи.
Она вдруг рассмеялась.
Светлана испугалась.
— Лен?
— Всё нормально.
— Уверена?
— Просто очень смешно.
— Что?
— Я год боялась передвинуть его стол.
Светлана ничего не сказала.
Елена продолжала смеяться.
— Свет, он говорил: «Не порть мои стены».
— Лена…
— Когда я хотела повесить фотографию, сказал: «Не сверли мою плитку».
Голос дрогнул.
— А плитка-то Павла Андреевича.
И вот тут она заплакала.
Не потому, что квартира оказалась съёмной.
Съёмное жильё — не преступление.
Она сама когда-то снимала.
Больно было другое.
Он год заставлял её чувствовать себя приживалкой в квартире, которая не принадлежала даже ему.
Домой Елена вернулась как обычно.
Роман лежал на диване.
— Что на ужин?
— Курица.
— С картошкой?
— Да.
— Разогрей потом.
Она посмотрела на него.
— Ром.
— М-м?
— Павел Андреевич кто?
Телевизор продолжал говорить.
Но Роман вдруг перестал жевать.
Всего на секунду.
Елена это увидела.
— Какой Павел Андреевич?
— Соболев.
Пауза.
— Откуда ты его знаешь?
— Квитанции читаю.
Роман снова повернулся к телевизору.
— Старый собственник.
— Старый?
— Ну да.
— А новый кто?
Он посмотрел на неё.
— Что за допрос?
— Я спрашиваю.
— Я.
— Значит, есть документ?
— Конечно.
— Покажешь?
Лицо Романа изменилось.
— Слушай, мне вот после работы больше делать нечего, как документы тебе искать?
— Документы на квартиру обычно знают, где лежат.
— Лена!
— Что?
— Тебе заняться нечем?
Он повысил голос.
Раньше этого хватало.
Елена замолкала.
Пыталась сгладить.
Говорила:
«Ладно, не нервничай».
Но сегодня она смотрела спокойно.
— Значит, не покажешь?
Роман резко встал.
— Потому что это не твоё дело!
— Понятно.
— Что тебе понятно?
— Всё.
Она прошла в коридор.
Открыла первую коробку с книгами.
Роман появился следом.
— Ты чего делаешь?
— Проверяю.
— Что?
— Не распаковала ли случайно чего-нибудь лишнего в твоей квартире.
— Опять начинаешь?
Елена достала скотч.
Заклеила коробку.
Потом вторую.
Роман смотрел.
— Что происходит?
— Завтра уеду.
Он рассмеялся.
— Куда?
— Домой.
— В свою однушку?
— Да.
— Ты же её сдаёшь.
— Жильцов предупрежу.
Его улыбка исчезла.
— Ты из-за полотенец устраиваешь театр?
Елена подняла глаза.
— Нет.
— А из-за чего?
— Из-за Павла Андреевича.
Роман побледнел.
— Ты что сделала?
— Ничего особенного.
— Ты связывалась с ним?!
Вот теперь Елена поняла всё окончательно.
Не:
«Что ты узнала?»
Не:
«Кто тебе сказал?»
Первое:
«Ты связывалась с ним?»
— Нет.
— Тогда откуда…
— Роман.
Она улыбнулась.
— Ты забыл, кем я работаю.
— Причём тут твоя бухгалтерия?
— При том, что я умею читать документы.
Тишина.
— Квартира съёмная.
Роман провёл языком по губам.
— И что?
Елена даже растерялась.
— В смысле?
— Ну съёмная. И что изменилось?
— Ты год говорил, что она твоя.
— Она моя в том смысле, что я здесь живу!
— Нет.
Елена покачала головой.
— Ты говорил именно о собственности.
— Не придирайся к словам.
— Когда я предложила поменять диван, ты сказал: «Я эту квартиру купил на свои деньги».
— Ну образно сказал!
— Образно купил квартиру?
— Господи, Лена!
Он раздражённо потёр лицо.
— Какая разница, моя она или я её снимаю? Мы же жили нормально!
— Нормально?
— Да!
— Я платила коммуналку.
— Ну и?
— Покупала продукты.
— И сама ела!
— Купила стиральную машину.
— Значит, забери!
— Купила шторы.
— Забери!
— Хорошо.
Елена сняла кремовые шторы.
Прямо при нём.
Роман смотрел несколько секунд.
— Ты идиотизмом занимаешься.
— Возможно.
Она аккуратно сложила ткань.
— Зато своими тряпками больше твою ванную не испорчу.
На следующий день она уехала.
Без скандала.
Две коробки книг.
Чемодан.
Посуда.
Полотенца.
Кофеварка.
Шторы.
Стиральную машину решила оставить.
Пусть будет подарком Павлу Андреевичу.
Роман стоял в дверях.
— Ты ещё прибежишь.
Елена остановилась.
— Зачем?
— Потому что одной тебе будет плохо.
— Может быть.
— В пятьдесят один год начинать заново — смешно.
Вот эта фраза была последней.
Елена посмотрела на него.
— Ром.
— Что?
— Я не начинаю заново.
Она улыбнулась.
— Я просто заканчиваю неудачный эпизод.
И нажала кнопку лифта.
Через две недели она вернулась в свою квартиру.
Жильцы как раз собирались переезжать.
Окна были меньше.
Кухня теснее.
Метро дальше.
Зато вечером Елена развесила в ванной три полотенца.
Белое.
Синее.
Зелёное.
Потом сверху повесила халат.
Отступила.
Посмотрела.
И рассмеялась.
На следующий день приехала Светлана.
Привезла бутылку вина и шуруповёрт.
— Что празднуем?
— Полки.
— Какие?
Елена показала на коробки.
— Для книг.
Через три часа обе стены были заставлены ими.
Елена долго раскладывала любимые романы.
Те, которые год простояли упакованными.
Последней поставила старую книгу, подаренную ещё отцом.
Провела рукой по корешку.
— Ну всё, — сказала Светлана. — Теперь обжилась.
Елена улыбнулась.
— Теперь да.
Роман начал писать через месяц.
Сначала:
«Привет. Как дела?»
Потом:
«Я был неправ насчёт квартиры».
Потом:
«Ну что, до сих пор дуешься?»
Елена не отвечала.
Однажды пришло:
«Павел приезжал. Ему не понравилось, что ты съехала».
Она удивилась.
Но снова промолчала.
Ещё через неделю позвонил незнакомый номер.
— Елена Сергеевна?
— Да.
— Павел Андреевич Соболев.
Она выпрямилась.
— Здравствуйте.
— Не пугайтесь. Я собственник квартиры, где вы жили с Романом Воронцовым.
— Я поняла.
— Можно вопрос?
— Конечно.
— Вы коммунальные услуги оплачивали?
— Я.
— Все?
— Последний год — практически все.
На том конце повисла пауза.
— Так я и думал.
— Что случилось?
Мужчина тяжело вздохнул.
— Понимаете, Роман мне сейчас должен деньги.
— За аренду?
— За три месяца.
Елена удивилась.
Роман хорошо зарабатывал.
И всегда говорил:
«За жильё плачу я, поэтому хотя бы коммуналку могла бы взять на себя».
— Странно.
— Есть ещё страннее.
— Что?
— Когда он заселялся, я брал обеспечительный платёж.
— И?
— Полгода назад Роман попросил изменить договор.
— Как изменить?
— Добавить второго проживающего.
Елена нахмурилась.
— Меня?
— Именно.
— Но он никогда мне об этом не говорил.
— Вот поэтому я вам и звоню.
Павел Андреевич помолчал.
— Елена Сергеевна, мне неудобно спрашивать, но Роман брал с вас деньги за аренду?
— Нет.
— Точно?
— Только коммуналка. Иногда продукты. Бытовые покупки.
— Понятно.
Голос мужчины стал ещё серьёзнее.
— Тогда есть проблема.
— Какая?
— Потому что мне он рассказывал совсем другую историю.
Елена почувствовала неприятный холод.
— Какую?
— Что квартиру снимаете фактически вы.
— Я?!
— Да.
— Но зачем?
— Он говорил, что временно потерял работу. Что вы согласились платить аренду, а деньги будете передавать через него.
Елена медленно села.
— Я никогда не давала ему денег на аренду.
— Вот и я уже понял.
Павел замолчал.
— Есть ещё кое-что.
— Говорите.
— Роман показывал мне переводы.
— Какие переводы?
— От вас.
Елена замерла.
— Я ему переводила деньги за продукты. За ремонт машины. Иногда возвращала за билеты.
— Вот именно эти переводы он и показывал как оплату аренды.
Елена закрыла глаза.
Но Павел Андреевич продолжил:
— А неделю назад попросил меня вернуть обеспечительный платёж на другую карту.
— И?
— Карту оформил на вас.
Елена резко открыла глаза.
— Что?
— Поэтому мне и понадобился ваш номер.
— Подождите. Откуда у вас вообще мои банковские данные?
На том конце снова стало тихо.
Слишком тихо.
— Елена Сергеевна…
— Да?
— Вы точно ничего не подписывали?
— Что именно?
— Дополнительное соглашение к договору аренды.
У неё внутри всё оборвалось.
— Нет.
— Никогда?
— Никогда.
Павел Андреевич тяжело выдохнул.
— Тогда нам с вами, похоже, нужно встретиться.
— Почему?
— Потому что у меня лежит соглашение.
— И что?
— Там указано, что вы приняли на себя обязательства по оплате квартиры.
Елена встала.
— Этого не может быть.
— Я тоже хотел бы ошибаться.
— Павел Андреевич…
— Да?
— Чья там подпись?
Пауза.
А потом мужчина произнёс:
— Ваша.
Елена почувствовала, как похолодели пальцы.
— Я ничего не подписывала.
— Тогда приезжайте.
— Когда?
— Лучше сегодня.
— Что ещё там написано?
Мужчина помолчал.
— Вот это я предпочёл бы показать лично.
— Скажите сейчас.
— Елена Сергеевна…
— Пожалуйста.
Павел Андреевич выдохнул.
— По этому документу вы не просто согласились оплачивать жильё.
— А что ещё?
— Роман указал вас своей женой.
Елена замерла.
— Мы никогда не были женаты.
— Я понимаю.
— Тогда зачем?
— Не знаю.
Пауза.
— Но это ещё не самое странное.
— Что может быть страннее?
— К соглашению приложена копия вашего паспорта.
Елена перестала дышать.
Потому что паспорт она никогда Роману не давала.
По крайней мере, добровольно.