— Мы рано? — спросила Катя, когда я открыла дверь. — Вадим написал, что ты хочешь выехать ровно в десять.
Она стояла на площадке с мужем и держала на ладони коробку с тортом. За ними поднималась моя свекровь, Галина Петровна. На каждой ступеньке её дорожная сумка тихо звякала. Позже я узнала, что она везла брату три банки вишнёвого варенья, которые сварила специально к его дню рождения.
— Кто тебе написал, что я хочу выехать в десять?
Катя удивилась моему вопросу и протянула телефон.
«Билеты не покупай. Лена сама предложила всех отвезти. В десять выезжаем».
Вадим появился у меня за спиной. На нём была новая рубашка, которую он вчера полчаса гладил перед телевизором.
— Кать, проходи. У нас тут небольшая накладка с машиной.
— С машиной всё в порядке, — сказала я. — Я отказалась ехать ещё во вторник.
3
Катя опустила телефон. Галина Петровна добралась до площадки и поставила сумку у порога.
— Вадим, — спросила она, — а зачем тогда ты пообещал брату, что я привезу ему торт к обеду?
Впервые за много лет я услышала, как кто-то в его семье задал ему именно тот вопрос, на который обычно приходилось отвечать мне.
Четырьмя днями раньше я ехала домой и думала о том, как проведу воскресенье. Ничего особенного. Хотела выспаться, заехать на рынок и заглянуть к маме. Она уже третью неделю просила меня посмотреть, почему у неё заедает окно на кухне. По телефону мы каждый раз договаривались, что я приеду как-нибудь в выходные. Потом я звонила и переносила встречу.
Вадим встретил меня на кухне с тарелкой нарезанного хлеба.
— В воскресенье у дяди Миши день рождения. Мама давно хотела, чтобы мы собрались у него на даче. Я сказал, что заберём её, Катю с Сергеем, и вместе поедем.
— На моей машине?
— Ну да. Там часа полтора всего.
Столько занимала дорога в одну сторону, если повезёт с движением. Ещё надо было собрать всех по адресам и вечером развезти обратно. Вадим, у которого не было прав, обычно проводил такие поездки на пассажирском сиденье. На обратном пути он мог задремать, а я смотрела на часы и прикидывала, успею ли купить продукты до закрытия магазина.
— В воскресенье я не поеду, — сказала я. — Предупреди их сегодня, пока можно спокойно купить билеты.
— У тебя что-то важное?
Год назад я бы принялась объяснять, почему мамино окно важно. Возможно, даже придумала бы ещё два дела, чтобы мой выходной выглядел достаточно занятым. В тот раз я просто сказала:
— У меня свои планы.
Вадим переложил хлеб с тарелки в корзинку. Потом вернул обратно два кусочка, словно от этого зависело, как закончится разговор.
— Ты же знаешь, мама тяжело переносит автобус.
— Поэтому лучше решить вопрос сейчас. Может, Сергей найдёт машину напрокат.
Вадим ответил, что подумает. Через час я продублировала отказ в сообщении. Он написал: «Хорошо, понял».
Мне хотелось ему поверить. Я уже слышала такую фразу полгода назад, когда Катя купила подержанный письменный стол для дочери. Продавец согласился подождать у подъезда до семи. В шесть двадцать Катя позвонила мне и спросила, поместится ли стол в багажник. Я в тот момент сидела в кафе. Напротив меня была моя школьная подруга, с которой мы не виделись пять лет.
— Какой стол? — спросила я.
В трубке повисла пауза.
— Вадим сказал, ты заедешь за мной после работы.
Я попросила подругу простить меня и ушла, хотя она ещё даже не допила чай. Потом мы с Катей держали стол за два угла, пытаясь развернуть его в узком дверном проёме. Катя смеялась, потому что мы застряли, а я всё смотрела на телефон. Подруга прислала фотографию двух недоеденных пирожных. «В следующий раз я тебя украду на целый вечер», — написала она. Мы так и не встретились снова.
Дома я объяснила Вадиму, что в следующий раз он сначала должен спросить меня. Недели две он спрашивал. Потом в субботу утром от его мамы пришло сообщение: «Спасибо, что заберёшь меня в одиннадцать». Я лежала в постели с температурой. И первое, что я почувствовала, прочитав её сообщение, было желание извиниться.
Поэтому в воскресенье, когда Вадим увидел меня на кухне в домашних тапочках и спросил, заправила ли я машину, я сразу поняла, на что он рассчитывал.
— Я же написал, что понял, — сказал он, когда я открыла наш чат. — Я думал, ты потом передумаешь.
— Когда именно?
Он посмотрел на часы. Как раз тогда в домофон позвонила Катя.
Теперь мы стояли в прихожей, и Сергей всё ещё держал коробку с тортом. Катя передала её ему, когда доставала телефон. На прозрачной крышке медленно оседали капли. Я принесла табурет с кухни, чтобы он мог поставить коробку, и Галина Петровна первой нарушила тишину.
— Позвони Мише. Скажи, что опоздаем. Он с утра печь топил, чтобы к нашему приезду было тепло.
Вадим вышел на лестницу. Дверь осталась приоткрытой, и оттуда донеслось:
— Да, дядь Миш. Прости. Я пообещал машину, а она… Нет. Это я пообещал машину, не договорившись.
Последние слова прозвучали тише, но я их услышала.