— Вероника, пожалуйста, сегодня просто не мешайся под ногами. У нас будут очень важные люди.
Я даже не сразу поняла, что Алла обращается ко мне.
Стояла на крыльце собственного дома с корзиной яблок в руках и смотрела, как моя золовка деловито командует официантами на моём участке.
— Что ты сказала?
Алла раздражённо поправила шёлковый шарф.
— Ну не начинай. Я всего лишь прошу тебя сегодня быть незаметнее.
— На моей даче?
Она тяжело вздохнула.
3
Так, будто это я была невыносимой родственницей, которая всё усложняет.
— Вероника, это всего один вечер. У нас с Олегом очень важные гости. От некоторых людей зависит крупный контракт. Ты же понимаешь, какое впечатление нужно произвести.
Я посмотрела за её спину.
По моему газону ходили мужчины в чёрной униформе.
Возле беседки монтировали свет.
У старой яблони ставили высокий шатёр.
Два официанта несли ящики с шампанским.
А возле клумбы незнакомая девушка пыталась закрепить огромную композицию из белых роз прямо между моими гортензиями.
Я медленно поставила корзину.
— Алла, когда ты звонила Андрею, речь шла о чём?
Она отвела глаза.
— О юбилее.
— Точнее.
— Господи, ну какая разница?
— Ты сказала: «Мы тихо посидим семьёй, человек десять, пожарим мясо».
Алла улыбнулась.
— Ну планы немного изменились.
Я оглядела участок.
Человек десять?
Здесь только работников было больше двадцати.
Дача досталась мне от родителей.
Когда умер отец, участок выглядел почти заброшенным.
Старый дом.
Покосившийся сарай.
Заросшая трава по пояс.
Андрей никогда не предлагал продать его.
Он сказал:
— Давай восстановим. Тут тебе будет хорошо.
И мы восстановили.
Двенадцать лет постепенно приводили всё в порядок.
Андрей сам построил беседку.
Я посадила розы.
Мы поменяли крышу.
Провели воду.
Сделали маленькую террасу.
Даже старую яблоню оставили — ту самую, под которой мой отец когда-то ставил мне детский бассейн.
Это место было не просто недвижимостью.
Это была память.
Наш дом.
Но несколько лет назад Андрей дал сестре запасной ключ.
Алла иногда приезжала собрать яблоки или посидеть на участке.
Как оказалось, в её представлении запасной ключ со временем превратился в свидетельство о праве собственности.
Около полудня приехал муж Аллы — Олег.
Из огромного чёрного внедорожника он вышел с видом человека, который только что приобрёл половину района.
Посмотрел на нашу старенькую машину возле ворот и поморщился.
— Вероника, убери это куда-нибудь.
Я подняла брови.
— Что именно?
Он показал на машину.
— Вот это.
— Наш автомобиль?
— Сейчас серьёзные люди приедут. Мне не хочется, чтобы у ворот стояло такое.
Я посмотрела на его внедорожник.
— А мне не хочется, чтобы твоё колесо стояло на дренажной решётке.
Олег даже не обернулся.
— Да ладно, ничего с ней не случится.
— Она уже прогнулась.
— Вероника, ты вечно цепляешься к мелочам.
— Потому что потом эти мелочи чинит мой муж.
Он усмехнулся.
— Сделаете нормальный газон — проблем не будет. Я вам давно говорил. Итальянская технология. Самовосстанавливающаяся трава.
— Олег.
— Что?
— У тебя колесо на водоотводе.
Он посмотрел на меня с раздражением.
— У тебя удивительный талант портить настроение.
— А у тебя — чужое имущество.
Несколько секунд мы смотрели друг на друга.
Потом Андрей вышел из дома.
— Олег, машину переставь.
Тот хотел что-то возразить, но по лицу моего мужа понял, что лучше не стоит.
К трём часам я перестала узнавать собственный участок.
Приехало человек пятьдесят.
Женщины в вечерних платьях.
Мужчины в дорогих костюмах.
Фотограф.
Музыканты.
Декораторы.
На нашей простой деревянной беседке появилась золотая надпись:
«Алла — 50. Жизнь только начинается!»
Я стояла у окна кухни и смотрела на этот спектакль.
А потом услышала голос золовки.
— Да, это наше загородное место.
Я замерла.
Алла вела по участку женщину лет шестидесяти в светлом брючном костюме.
— Мы с Олегом несколько лет всё здесь переделывали, — продолжала она. — Хотелось сохранить такую нарочитую простоту.
Женщина осмотрелась.
— Очень уютно.
— Мы старались.
У меня дёрнулся уголок губ.
«Мы старались».
В этот момент из-за бани появился Андрей.
Он ремонтировал насос и поэтому был в старых джинсах, футболке и рабочих перчатках.
Алла заметила его.
И буквально бросилась наперерез.
— Андрей!
— Что?
Она понизила голос, но я стояла достаточно близко, чтобы слышать.
— Ты можешь хотя бы сегодня не ходить здесь в таком виде?
Муж посмотрел на неё.
— В каком?
— Ну посмотри на себя!
— Смотрю.
— У меня здесь люди!
Андрей спокойно стянул перчатки.
— Я тоже человек.
Алла зажмурилась.
— Боже… Андрюш, я не это имела в виду.
— А что?
— Просто посиди пока где-нибудь за домом. Или в мастерской.
Я почувствовала, как внутри что-то оборвалось.