На собеседовании моё пальто назвали позором для компании. Через две недели владелец спросил, почему в моём отчёте стоит чужая фамилия

— Повторите, пожалуйста, последнюю фразу, — сказала я.

Денис откинулся в кресле. Видимо, он решил, что я плохо расслышала.

— Я сказал, что мы работаем с людьми, которые покупают ванну по цене вашей годовой зарплаты. Если они увидят вас в этом пальто, решат, что у нас дела плохи.

Марина Львовна, директор по персоналу, пододвинула ко мне резюме двумя пальцами.

— Вера, у вас наверняка есть свои сильные стороны. Но посмотрите, где мы находимся.

Я посмотрела. За панорамными окнами мокли крыши. На стеклянном столе стояли три чашки кофе, хотя нас было четверо, если считать секретаря, которая принесла поднос и сразу вышла. Одну чашку Денис поставил на моё резюме, оставив на первой странице коричневый полукруг.

До собеседования я двадцать минут сидела под дверью и слушала, как этот же человек обещал кому-то привезти мрамор в пятницу.

За минуту до этого он говорил другому собеседнику, что машина уже третий день стоит на таможне.

3

— Вы приглашали меня поговорить о работе на складе, — сказала я. — В вакансии было написано, что вам нужен человек, который разберётся с потерями и задержками.

— А у вас опыт в посёлке, — ответил Денис. — Как думаете, сколько стоит самая дорогая коробка, которую вы там перекладывали?

— Однажды мы приняли партию насосов на шесть миллионов. По документам приехало восемьдесят штук. По факту — семьдесят девять. Как думаете, когда поставщику проще доказать недостачу? Пока машина у ворот или через месяц, когда покупатель звонит и спрашивает, где его заказ?

Марина Львовна поглядела на часы.

— Денис, у тебя ещё встреча в половине.

Он кивнул на моё пальто. Оно лежало на спинке соседнего стула, аккуратно сложенное подкладкой внутрь.

— Мы тут всё-таки элита, Вера. А от вас нафталином пахнет.

Я вспомнила, как утром отец стоял у окна и пришивал к этому пальто пуговицу. Нитка у него дважды выскальзывала из иголки. Помочь он мне не дал.

«Руки у меня ещё работают, — сказал он. — Иди завтракать».

За завтраком он уверял меня, что таблеток хватит до понедельника. Когда он пошёл мыть чашку, я открыла коробку. Там оставалась одна.

Я положила резюме в сумку и надела пальто.

— Надеюсь, ваш клиент спокойно отнесётся к тому, что в пятницу мрамора у него не будет.

Денис подался вперёд.

— Вы рылись в наших бумагах?

— Я сидела за вашей дверью. Вы разговариваете громко.

— Позвать охрану?

Он произнёс это, глядя на Марину Львовну, и в ту же секунду открылась дверь.

На пороге стоял мужчина в тёмном свитере с кружкой в руке. Я видела его фотографию на сайте холдинга, но на фотографии у Андрея Сергеевича Корнеева были галстук, улыбка и совершенно другой взгляд.

— Подождите с охраной. Почему в пятницу не будет мрамора?

Денис встал.

— Андрей Сергеевич, мы выясняем. Возможно, опять сбой в системе.

— В коридоре вы говорили про запрос документов, — сказала я. — Если в счёте камень указан как плиты, а в машине столешницы с готовыми вырезами, брокеру стоит первым делом сверить описание товара. Позвоните ему при всех. Возможно, документы уже у кого-то в почте.

Денис достал телефон. Марина Львовна открыла рот, но Андрей Сергеевич поднял руку.

Брокер ответил на втором гудке. Недостающую спецификацию он запрашивал ещё во вторник. Письмо ушло Денису. В ответ ему обещали прислать документ после обеда.

Шёл четверг.

— Когда о проблеме узнал клиент? — спросил Андрей Сергеевич.

Денис убрал телефон со стола.

— Мы хотели сперва всё решить.

Андрей Сергеевич налил себе воды. Я уже взялась за ручку двери, когда он спросил:

— Вера, на склад в промзоне ездить сможете?

— Если туда ходит транспорт.

— Ходит. Первую электричку я хорошо помню. Четырнадцать дней, оплачиваемая работа с первого дня. Полномочия на смены, приёмку и отгрузку оформим письменно. Мне нужен человек, который выяснит, почему товар у нас числится на складе, а водители уезжают пустыми.

— И кто в офисе будет отвечать за то, что обещают клиентам?

Он впервые посмотрел на меня с интересом.

— Составьте список. Начнём с него.

На следующий день я вышла с электрички в темноте. За платформой тянулась дорога, на которой фонари горели через один. Склад я нашла по шуму дизеля. У ворот стояли четыре фуры. Водитель первой спал, уронив голову на руль. Последний в очереди сказал, что у него через час начинается разгрузка на другом конце города.

Внутри пахло картоном и мокрыми рукавицами. Старший смены Семён Ильич сидел у обогревателя, штопая рабочую перчатку почти так же сосредоточенно, как отец утром пришивал пуговицу.

— На сколько прислали? — спросил он.

— На две недели.

— Предыдущего на месяц. Продержался девять дней. Вон его чашка, можете взять.

Я попросила показать, где лежит заказ из первой фуры. Семён Ильич привёл меня к трём одинаковым ящикам.

— Один из этих. Без вскрытия не узнаешь. После переезда мы полки перенумеровали. Офис продолжает печатать старые номера.

— Давно переехали?

— В июне.

На дворе был ноябрь.

5