— А еда где?
— Моя — здесь.
— А моя?
— Не знаю.
— Ты что, продукты спрятала?
— Не спрятала. Просто отделила.
— Это детский сад!
— Согласна. Но придумала правила не я.
Игорь хлопнул дверцей холодильника.
— Я на работу опоздаю!
— Магазин через дорогу открывается в восемь.
— А рубашка?!
— Утюг стоит там же, где стоял последние десять лет.
Он вышел из кухни и так хлопнул дверью, что задребезжали стёкла.
Я допила кофе.
И впервые за много лет пошла на работу без ощущения, что уже отработала половину смены дома.
Вечером квартира пахла гарью.
На плите стояла сковорода с чёрными котлетами.
В раковине — гора посуды.
На столе — упаковки от лапши быстрого приготовления.
Игорь лежал в гостиной.
— Там кухня грязная, — сказал он.
— Вижу.
— Убери, пожалуйста.
Я взяла его тарелки, кружки и сковороду.
Сложила всё в пластиковый таз.
И поставила перед дверью его комнаты.
Через минуту раздался крик:
— Света!
Я выглянула.
— Что?
— Это что?!
— Твоя посуда.
— Почему она здесь?!
— Потому что на кухне она мешает мне.
— Но кухня общая!
— Именно поэтому каждый убирает за собой.
Он сжал кулаки.
— Ты жена!
Я улыбнулась.
— Уже нет. По крайней мере, по твоей версии.
На следующий день мне позвонила его мать.
— Светочка, что у вас творится?
— А что именно?
— Игорь говорит, ты его голодом моришь.
Я чуть не рассмеялась.
— Он получает сто сорок тысяч в месяц.
— А готовить не умеет.
— Ему сорок два.
В трубке повисла пауза.
— Вы разводитесь?
— Это было его решение.
— Вот как…
Через час Валентина Павловна стояла у нас в прихожей.
Я приготовилась к скандалу.
Но свекровь посмотрела на сына.
На таз с посудой.
На мятую рубашку на диване.
На контейнер из доставки.
И вдруг спросила:
— Игорь, ты серьёзно вызвал меня потому, что Света перестала стирать тебе носки?
— Мам, дело не в носках!
— А в чём?
— Она издевается!
— Каким образом?
— Не готовит!
— И?
— Не стирает!
— И?
Он замолчал.
Свекровь посмотрела на меня.
— Он правда сам решил развестись?
— Да.
— И сказал, что вы чужие?
— Да.
Она тяжело выдохнула.
— Господи, Игорь…
— Мам!
— Не «мам».
Она подняла палец.
— Ты хотел свободы?
— Хотел.
— Вот и получил.
Игорь даже растерялся.
— А ты на чьей стороне?
— На стороне здравого смысла.
Она надела пальто.
— Завтра можешь приехать ко мне.
Игорь сразу напрягся.
— Я не собираюсь к тебе.
— Тогда готовь сам.
— Мам!
— И стирать будешь сам.
— Да что вы обе…
— А я тебе тоже не домработница.
Она повернулась ко мне.
— Света, извини.
— За что?
— Не знаю. Наверное, за то, что когда-то научила его, что холодильник сам наполняется.
После её ухода Игорь долго молчал.
Настоящая война началась через несколько дней.
Он решил доказать, что прекрасно справится.
Первую неделю заказывал доставку.
Потом посмотрел расходы и перешёл на полуфабрикаты.
Однажды сжёг кастрюлю.
В другой раз постирал белые рубашки с красным полотенцем.
Ещё через два дня обнаружил, что стиральный порошок тоже не появляется сам.
Но окончательно его сломал не голод.
И не стирка.
А туалетная бумага.
В субботу утром он вышел из ванной в одном полотенце.
— Света!
Я поливала цветы.
— Что?
— Бумаги нет!
— Закончилась.
— А запас?
— У меня.
— Дай.
— Нет.
Он смотрел на меня так, будто я совершила преступление.
— Ты даже туалетную бумагу делишь?!
— И шампунь.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
— Это уже мелочность!
Я поставила лейку.
— Нет, Игорь. Мелочность — это не замечать четырнадцать лет, что кто-то покупает эту бумагу, шампунь, порошок, продукты, губки, таблетки для посудомойки и всё остальное.
Он молчал.
— Ты думал, быт бесплатный.
— Я приносил деньги.
— Иногда.
— Что значит иногда?!
— Это значит, что ты платил часть расходов и считал, что этим купил обслуживание.
Он сел на пуфик.
Впервые за эти дни выглядел не злым.
Уставшим.
— Свет…
— Что?
— Давай поговорим нормально.
Я ждала.
— Может, я погорячился.
— С разводом?
— Со всем.
Он потёр лицо.
— Я устал. Работа, одно и то же каждый день… Мне показалось, что я задыхаюсь.
— И решил, что проблема во мне.
— Не знаю.
— А заявление?
— Можно забрать.
Я смотрела на него и вдруг поняла удивительную вещь.
Ещё неделю назад я мечтала услышать эти слова.
Теперь они ничего не меняли.
— Нет.
— Что?
— Не надо забирать.
Он поднял голову.
— Света…
— Ты был прав в одном.
— В чём?
— Мы действительно давно жили неправильно.
Он осторожно спросил:
— То есть всё?
— Да.
— Из-за продуктов?
Я улыбнулась.
— Нет, Игорь.
Подошла к окну.
— Из-за того, что только после развода ты впервые увидел, сколько всего я делала, пока была твоей женой.
Он долго молчал.
— Я могу измениться.
— Возможно.