Первую розу я вытащила из мусорного ведра уже после того, как Олег ушёл из кухни. Стебель сломался под самой головкой. Я подержала цветок в ладони и поймала себя на нелепой мысли: если нарезать стебли покороче, розы ещё можно поставить в маленькую вазу.
Пятнадцать лет я примерно так и жила. Если что-то ломалось, я подрезала, подклеивала, переставляла подальше от света. Лишь бы утром всё выглядело как прежде.
— Поезд в десять, — сказала я ему за пять минут до этого. — Завтра у Веры юбилей. В воскресенье я буду дома.
Олег выслушал меня, взял букет со стола и опрокинул его в ведро.
— У моей матери температура, а ты по ресторанам собралась. Я ей сказал, что ты приедешь сегодня и останешься до утра.
— Ты же обещал сам заехать к ней после работы.
— У меня встреча.
— А у меня поезд.
3
На этом месте он обычно смеялся, а я начинала объяснять. Что билет куплен три недели назад. Что Вере исполняется сорок. Что из всех наших школьных подруг именно она каждый год звонила мне утром в день рождения, даже когда я забывала поздравить её саму. В тот вечер я посмотрела на розовые лепестки, прилипшие к картофельным очисткам, и впервые не стала ничего доказывать.
Я позвонила свекрови.
— Лидия Андреевна, как вы себя чувствуете?
— Да горло першит. Галя из соседней квартиры суп принесла. Сейчас уже лучше. Ты только скажи Олежке, что мне из аптеки нужно. Я ему утром список отправляла.
Я положила трубку. Олег стоял в дверях.
— У неё есть суп, — сказала я. — И список у тебя.
— Ты теперь будешь меня проверять?
— Я позвонила человеку, о котором мы говорим.
Он вышел в гостиную. Через стену я услышала, как он громко спрашивает у кого-то, можно ли перенести встречу на завтра. Значит, перенести всё-таки было можно.
Я вымыла руки и пошла собирать чемодан.
Старый чемодан лежал под кроватью. В наружном кармане я нашла пакетик сахара с нарисованным маяком. Мне дали его в кафе, где мы с Олегом когда-то решили, что обязательно поедем к морю. В том году деньги понадобились на ремонт у его матери. В следующем у него сменился начальник. Маяк на пакетике выцвел.
Я положила сахар обратно. Сверху в чемодан лёг синий свитер, который я всегда брала с собой в холодные бухгалтерии. Потом я достала из шкафа платье. Новое, тёмно-зелёное. За него я заплатила со своей карты и всё равно две недели держала чек в кармане пальто, чтобы Олег случайно не увидел сумму.
В прихожей он взял меня за запястье.
— Если сейчас уйдёшь, можешь не возвращаться.
Я так ясно видела его пальцы на своей руке, что запомнила даже крошечную царапину у него на ногте.
— Отпусти, Олег.
Он разжал пальцы. Я взялась за ручку чемодана обеими руками, чтобы он не увидел, как они дрожат.
На вокзале в кармане завибрировал телефон. Я вынула его, увидела одиннадцать пропущенных и села на скамейку. Привычка подсказала готовое сообщение Вере: «Прости, семейные обстоятельства». Я уже набрала первые два слова, когда в динамиках объявили посадку.
Я стёрла их.
«Я еду. У тебя случайно нет вазы?»
«Есть целых три. А что?»
«Ничего. Захотелось купить тебе цветы по дороге».
Уже в вагоне я поняла, что оставила розу с обломанным стеблем на кухонном столе. Остальные так и лежали в ведре.
Вера встретила меня в Петербурге с двумя стаканами кофе. На одном крышка держалась кое-как, и, пока мы обнимались, кофе полился ей на рукав.
— Хорошо, что я в чёрном, — сказала она. — А теперь расскажи, почему ты всю дорогу держишь одну руку в кармане.
Я показала ей след на запястье. Она долго смотрела, потом спросила:
— Ты хочешь, чтобы я что-нибудь сделала?
Я ждала, что она спросит, почему я столько лет молчала. Ответа на такой вопрос у меня до сих пор не было.
— Хочу, чтобы ты допила кофе. А потом поедем за цветами.
У Веры дома на подоконнике стояли макеты зданий из её архитектурного бюро. Я наклонилась над крошечной библиотекой и заметила, что у детского зала дверь открывается широким полукругом.
— У нас за эту дверь было четыре совещания, — сказала Вера. — Думаешь, зря?
— Думаю, хорошо, что вы оставили рядом место для скамейки. У нас в поликлинике мамы с детьми садятся прямо на подоконник. Стулья всё время убирают, чтобы дверь открывалась.
Вера взяла карандаш и что-то пометила на чертеже. Меня удивило, до чего приятно видеть, как кто-то записывает твою мысль с первого раза.
К вечеру я успела дважды передумать насчёт зелёного платья. В третий раз Вера заглянула в комнату и спросила, какую вазу брать под жёлтые тюльпаны. Я выбрала широкую, и мы наконец вышли.
В ресторане я села с краю, поближе к выходу. Одноклассница Юля рассказывала, как выиграла сложное дело. С другого конца стола кто-то кричал, что только вчера вернулся из отпуска. Когда спросили обо мне, я сказала: «Работаю бухгалтером», и сразу потянулась за водой, будто после этого про меня уже нечего было спрашивать.
