Потом ведущий поставил на стол проектор. Вера собрала школьные фотографии и подписала каждую от руки. На одном снимке мы с ней сидели на полу в актовом зале. Перед нами лежал лист ватмана с планом сцены.
— Это ты рисовала, — сказала Вера. — Помнишь, как мы делали декорации?
Я помнила. В тот вечер школьный завхоз трижды приходил выгонять нас домой. Мы нарисовали окна на старых простынях, и я уговорила его включить прожектор с обратной стороны. Когда он согласился, на сцене получился такой хороший закат, что завхоз задержался ещё минут на десять.
— Кстати, где ты теперь рисуешь? — спросила Юля.
— Нигде, — ответила я.
Сказала это спокойно, а через минуту вышла в коридор. На экране как раз высветилось имя свекрови.
— Марин, Олег говорит, ты трубку не берёшь. Он привёз лекарства, но забыл купить хлеб. Ты когда вернёшься?
— В воскресенье. Хлеб попросите у Гали или напишите Олегу, пока он рядом.
На том конце помолчали.
— Он уже уехал.
— Тогда пусть привезёт утром.
Мы попрощались. Я села на подоконник в пустом коридоре и едва не рассмеялась. Сколько раз я садилась в автобус и ехала полчаса туда и полчаса обратно из-за одной буханки? Ни разу за эти годы мне не пришло в голову сказать: «Пусть привезёт утром».
Когда я вернулась к столу, на моём месте лежала школьная фотография. На обороте Вера написала: «Забери. У меня есть вторая».
Дениса я узнала по тому, как он складывал бумажную обёртку от зубочистки пополам, а потом ещё раз пополам. На выпускном он так же сложил конфетный фантик, пока собирался с духом спросить, можно ли меня проводить.
— Ты всё ещё так делаешь, когда нервничаешь, — сказала я.
Он посмотрел на пальцы и засмеялся.
— А ты всё ещё замечаешь.
Мы вышли прогуляться. На набережной шёл мокрый снег. Денис рассказал про дочь, которая учится в другом городе и звонит ему главным образом тогда, когда надо разобраться со стиральной машиной. Я рассказала, как недавно нашла ошибку в отчёте, которую три месяца не мог найти никто в нашей конторе. Уловила себя на том, что жду вопроса, много ли мне за это заплатили. Денис спросил, как я её нашла. Я объясняла до самого моста.
У перил он предложил встретиться утром за кофе.
Мне хотелось согласиться. Хотелось даже придумать, что я сюда приехала именно ради этого разговора, ради человека, который помнит, какой я была в семнадцать. На несколько секунд такая версия моей жизни показалась удивительно удобной.
— Я пока не знаю, где буду жить со следующей недели, — сказала я. — Давай обменяемся номерами. Кофе подождёт.
— Договорились.
Больше всего мне понравилось, что он сказал это сразу.
В обратном поезде я включила телефон. Олег прислал двадцать сообщений. В первом я была эгоисткой, в седьмом он предлагал забыть ссору, в последнем сообщал, что выставил мои вещи за дверь.
Я открыла билет, чтобы проверить время прибытия. Внизу мелкими буквами стояло: «Пассажир: Марина Крылова». Дома даже наш общий счёт был для меня карточкой к его счёту. А этот билет я купила сама. На моё имя. И он привозил меня в город, где я всё ещё могла сама решить, куда пойти с вокзала.
Я позвонила Ирине из нашей бухгалтерии.
— Можно я заеду к тебе с сумками? На одну ночь.
— Можно, — сказала она. — Сахар к чаю ещё кладёшь?
От этого вопроса у меня задрожали губы сильнее, чем от всех сообщений Олега.
К квартире поехали вместе. У двери стояли три сумки. В одной нашлись домашние тапочки, зимняя шапка и кружка, склеенная по ручке. Рабочей папки и документов среди вещей не было. Я написала Олегу, что заберу их в согласованное время и приду с Ириной. Он открыл дверь на цепочку.
— Ты из-за одного букета семью разваливаешь?
Я вспомнила розу на столе и то, как в поезде жалела, что не забрала её с собой.
— Я уезжала на два дня, Олег. Это ты поставил мои вещи за дверь.
Он посмотрел на сумки, словно увидел их впервые. Я слышала, как за его спиной на кухне свистит чайник. Раньше я бы машинально сказала ему выключить плиту. В тот раз мы с Ириной взяли сумки и спустились.
В Петербург я вернулась через месяц. За это время мы с Олегом договорились о моих вещах, я передала дела на работе и прошла два собеседования. Денис переслал мне объявление о вакансии, а тестовое задание я доделывала ночью за Ирининым столом. Утром она поставила рядом тарелку с сырниками и попросила показать, где в таблице та самая ошибка, которую я искала два часа.
Вера дала мне пожить у себя, пока я подбирала квартиру. Иногда я задерживалась над её чертежами, и однажды она принесла мне рулетку.
— В библиотеке опять спорят из-за скамейки. Поедешь со мной посмотреть?
Я поехала. А осенью записалась на вечерний курс по проектированию интерьеров. Свой первый чертёж я переделала три раза, потому что дверь на нём всё время задевала стол. Вера сказала, что с этого, собственно, и начинается профессия.
На моём сорок первом дне рождения стол стоял у окна. Ирина приехала утренним поездом и привезла сырники в контейнере. Денис пришёл с дочерью. Мы наконец-то выпили тот кофе несколько недель назад, а сегодня он спросил, можно ли помочь мне расставить стулья. Вера принесла такой большой букет, что до торта пришлось передвинуть лампу.
Я подрезала стебли. Одна роза сломалась у меня в пальцах, и я налила воды в крошечную чашку. Поставила её рядом с фотографией, на которой мы с Верой в школьном зале придумываем, как зажечь закат.
Поздно вечером, уже в прихожей, Вера спросила, что я загадала, когда задувала свечи.
Я подумала о билете на майские. Он лежал в верхнем ящике стола, рядом с рулеткой. Поезд шёл в город у моря, где на старом молу всё ещё горит маяк.
— В этот раз я ничего не загадывала, — сказала я. — Я уже купила билет.
