— Я всегда была такой!
— Нет!
— Была! Просто раньше ты приходил ко мне на два часа, а теперь видишь меня целый день!
Эта фраза почему-то запомнилась Андрею.
Потому что была правдой.
Он любил не Марину.
Он любил два часа украденной жизни, в которых не было счетов, ремонта, усталости и бытовых проблем.
Марина, в свою очередь, любила мужчину, который приносил цветы и торопился к ней.
А не того, кто вечером ворчал из-за цены на электричество.
К августу они почти не разговаривали спокойно.
Однажды Андрей вернулся после работы и увидел свой чемодан на крыльце.
Тот самый.
Марина стояла в дверях.
— Забирай вещи.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
— Из-за вчерашней ссоры?
— Не из-за вчерашней. Из-за последних четырёх месяцев.
— И куда мне идти?
Марина пожала плечами.
— Когда от Лиды уходил, тебя почему-то это не интересовало.
Дверь закрылась.
Андрей остался стоять с чемоданом.
Сначала переночевал у знакомого.
На следующий день знакомый осторожно сказал:
— Ты только не обижайся, но жена против.
Потом Андрей ночевал в подсобке возле мастерской.
А на третью ночь пошёл туда, куда меньше всего хотел идти.
К Софье Павловне.
Бывшей тёще.
Она открыла калитку и несколько секунд молча смотрела на него.
— Здравствуйте, Софья Павловна.
— Видела тебя здоровее.
— Можно… спросить?
— Спрашивай.
Андрей сглотнул.
— Мне переночевать негде.
Она прищурилась.
— И ты решил прийти к матери женщины, которую бросил?
Он опустил голову.
— Больше не к кому.
— А Марина где?
— Выгнала.
Софья Павловна неожиданно громко рассмеялась.
Но смех быстро оборвался.
— Есть у Бога чувство юмора.
Андрей промолчал.
— В дом не пущу, — сказала она.
— Я понимаю.
— В бане можешь спать.
Он поднял голову.
— Правда?
— Не радуйся. Это не прощение. Просто осень на дворе, а я пока не настолько бессердечная, как ты оказался весной.
В бане была старая деревянная лавка.
Андрей положил под голову свёрнутую куртку.
Долго смотрел в потолок.
И впервые за много месяцев не пытался обвинить кого-то другого.
Ни Марину.
Ни Лидию.
Ни возраст.
Ни скучную жизнь.
Он сам сделал выбор.
И сам оказался на этой лавке.
Прошла неделя.
Потом ещё одна.
Днём Андрей брал любую работу.
Чинил заборы.
Колол дрова.
Помогал соседям ремонтировать крыши.
А по вечерам возвращался в баню.
Софья Павловна иногда оставляла ему на крыльце тарелку супа.
Никогда не приглашала в дом.
И никогда не спрашивала о Марине.
Однажды Андрей сказал:
— Спасибо вам.
Она ответила:
— Не благодари. Лучше подумай.
— Я только этим и занимаюсь.
— Значит, первый раз за сорок восемь лет занят полезным делом.
Лидия узнала всё случайно.
В субботу приехала к матери помочь с яблоками.
Прошла через двор и возле бани увидела мужские ботинки.
Знакомые.
Она сама купила их Андрею несколько лет назад.
Лидия остановилась.
Внутри всё похолодело.
— Мам!
Софья Павловна выглянула из кухни.
— Что?
— Чьи ботинки?
Мать замолчала.
Этого было достаточно.
— Мам…
— Андрей здесь.
— Где здесь?
— В бане.
Лидия несколько секунд просто смотрела на неё.
— Ты пустила Андрея?!
— Не в дом.
— Какая разница?!
— Большая. В доме у меня люди живут. В бане — твой бывший муж.
— Мам!
— А что мне было делать? На улице оставить?
— Да!
Софья Павловна положила нож.
— Не оставила бы ты.
— Оставила бы!
— Нет.
— Ты не знаешь.
Мать внимательно посмотрела на дочь.
— Я тебя родила. Немножко знаю.
Лидия села.
— Давно он здесь?
— Третью неделю.
— И ты молчала?
— Просил не говорить.
— И ты его послушала?
— Нет. Просто решила, что сама узнаешь, когда придёт время.
Лидия закрыла лицо руками.
— Где он сейчас?
— У соседа крышу чинит.
— Я подожду.
Андрей вернулся вечером.
Увидел машину Лидии.
Замер возле калитки.
Несколько секунд будто решал, не уйти ли обратно.
Но потом вошёл.
Лидия стояла на крыльце.
Он сильно изменился.
Осунулся.
Поседел.
Щетина покрывала лицо.
Куртка была чужой и слишком большой.
— Привет, — сказал он.
— Привет.
— Ты знаешь?
— Теперь знаю.
Андрей кивнул.
— Можешь не беспокоиться. Завтра уйду.
— Куда?
— Придумаю.
— Хорошо.
Он явно ожидал другого ответа.
Лидия спустилась с крыльца.
— Андрей.
— Что?
— Ответь мне на один вопрос.
Он посмотрел на неё.
— Тогда, в марте… ты действительно думал, что любишь её?
— Да.
— А сейчас?
Он долго молчал.
— Сейчас я думаю, что любил не её.
— А что?
— Себя рядом с ней.
Лидия нахмурилась.
— Объясни.
— Мне казалось, что я вдруг стал моложе. Интереснее. Что у меня началась другая жизнь. А потом понял… жизнь-то осталась моей. И я остался собой.
Он посмотрел на баню.
— Только дома больше нет.
Лидия почувствовала знакомую боль.
Но теперь она была другой.
Не режущей.