Старой.
Зажившей.
— Ты хочешь вернуться?
Андрей резко поднял голову.
— Лида, я не имею права просить.
— Я не спросила, имеешь ли право.
Он закрыл глаза.
— Хочу.
— Почему?
— Потому что люблю тебя.
Лидия покачала головой.
— Нет.
Он побледнел.
— Я…
— Ты сейчас не знаешь, любишь ли меня. Тебе холодно, одиноко и страшно. Это не одно и то же.
Андрей молчал.
Лидия продолжила:
— Раньше я бы, наверное, забрала тебя домой.
Он посмотрел на неё с надеждой.
— А сейчас?
— А сейчас я не хочу спасать тебя только потому, что ты оказался в беде.
Надежда исчезла.
— Понимаю.
— Но и оставлять тебя в бане до зимы я не собираюсь.
— Что ты предлагаешь?
— У нас в амбулатории давно пустует старая служебная квартира. Маленькая. Печь надо починить. Я поговорю с заведующей. Снимешь её.
Андрей будто не сразу понял.
— То есть… ты не забираешь меня домой?
— Нет.
— Совсем?
Лидия посмотрела ему в глаза.
— Андрей, ты однажды выбрал жизнь без меня. Теперь мне нужно понять, хочу ли я снова выбирать жизнь с тобой.
Он медленно кивнул.
— Справедливо.
— И ещё.
— Что?
— Никаких обещаний.
— Хорошо.
— Никаких «я всё понял», «я изменился», «такого больше не будет».
— А что тогда?
Лидия пожала плечами.
— Живи. Поступай. А я посмотрю.
На следующий день Андрей переехал в маленькую служебную квартиру.
Сам починил печь.
Покрасил стены.
Устроился на постоянную работу в мастерскую.
Лидию не преследовал.
Не звонил ночью.
Не умолял.
Иногда они встречались возле магазина.
— Привет.
— Привет.
Иногда Андрей помогал Софье Павловне.
Починил крышу сарая.
Поставил новую калитку.
К зиме начал строить ей новую баню вместо старой.
— Ты чего это? — спросила Софья Павловна.
— Старую я своим позором пропитал. Пора менять.
Старуха фыркнула.
— Правильно. А то в парилку заходишь — совестью пахнет.
Прошло пять месяцев.
В феврале Лидия возвращалась вечером с работы.
Шёл сильный снег.
Возле её дома кто-то расчищал дорожку.
Она узнала Андрея.
— Ты что здесь делаешь?
— Снег убираю.
— Я вижу.
— У тебя утром смена. Опять по сугробам пойдёшь.
— Я тебя не просила.
— Знаю.
Он поставил лопату.
— Уйти?
Лидия долго смотрела на него.
Потом сказала:
— Чай будешь?
В тот вечер он впервые за почти год вошёл в дом.
Не как хозяин.
Как гость.
Снял ботинки.
Оглядел жёлтые стены.
Увидел новые занавески.
Улыбнулся.
— Красиво.
— Раньше ты говорил, что этот цвет ужасный.
— Я много глупостей говорил.
— Это точно.
Они выпили чай.
Разговаривали до полуночи.
Не о Марине.
Не об измене.
О детях.
О работе.
О матери.
О том, сколько яблок уродилось осенью.
Когда Андрей уходил, Лидия неожиданно спросила:
— Ты завтра свободен?
— После трёх.
— Зайди. Кран на кухне течёт.
Он улыбнулся.
— Зайду.
К весне он стал заходить чаще.
Но чемодан не приносил.
И Лидия ни разу не просила.
Однажды в мае они сидели на крыльце.
В саду цвела яблоня.
Та самая, ветки которой били в окно в день его ухода.
Андрей тихо сказал:
— Знаешь, о чём я больше всего жалею?
— О Марине?
— Нет.
— О чём?
— Что заставил тебя думать, будто с тобой было что-то не так.
Лидия повернулась к нему.
— Долго же до тебя доходило.
— Почти год.
— Некоторым и жизни не хватает.
Он улыбнулся.
— Лида…
— Что?
— Я всё ещё тебя люблю.
Она не ответила сразу.
Потом протянула руку.
Андрей осторожно взял её.
— Руки у тебя холодные, — сказал он.
Лидия посмотрела на цветущую яблоню.
— Согреются.
Через месяц Андрей вернулся домой.
Без чемодана.
Потому что вещей у него почти не осталось.
Зато впервые принёс не обещания.
Принёс новую полку для кухни, которую сделал сам.
Лидия посмотрела на неё и рассмеялась.
— Это что?
— Начинаю доказывать делом.
— С полки?
— С малого надёжнее.
Они не стали прежней семьёй.
И это оказалось самым лучшим.
Потому что прежняя семья уже однажды развалилась.
Они построили другую.
Где разговаривали прежде, чем обижаться.
Где не принимали любовь за привычку.
Где никто никому не принадлежал, но каждый утром снова выбирал остаться рядом.
А через год Софья Павловна впервые разрешила Андрею топить новую баню.
Он принёс дрова, растопил печь и позвал её:
— Софья Павловна, готово.
Она заглянула внутрь.
— Хорошая банька.
— Старался.
— Ну что ж.
Она повернулась к нему.
— Считай, половину грехов отработал.
— А вторую половину?
— Живи нормально. Может, лет через двадцать поговорим.
Из дома донёсся смех Лидии.
Андрей посмотрел туда и улыбнулся.
Когда-то он ушёл из этого дома в поисках новой жизни.
И только потеряв почти всё, понял простую вещь:
новая жизнь начинается не там, где тебя ждёт другой человек.
Она начинается там, где ты сам наконец становишься другим.