Когда Андрей поставил чемодан возле входной двери, Лидия сразу поняла: это не командировка.
Слишком аккуратно он сложил рубашки.
Слишком долго искал зарядку от телефона.
Слишком старательно избегал её взгляда.
За окном стоял сырой март. С крыши капала вода, у калитки чернел старый снег, а ветер бил ветками яблони о стекло.
Лидия стояла возле кухонного окна и смотрела во двор.
— Лида…
Она не обернулась.
3
— Что?
Андрей кашлянул.
— Нам нужно поговорить.
— Ты уже всё решил. Зачем разговаривать?
Муж замолчал.
Лидия повернулась лишь тогда, когда услышала щелчок замков на чемодане.
— К Марине уходишь?
Андрей вздрогнул.
Видимо, до последнего надеялся, что жена ничего не знает.
— Откуда?..
— Какая разница?
Он сел на край табуретки.
— Я не хотел, чтобы всё получилось вот так.
— А как ты хотел? Чтобы я помогла тебе чемодан собрать?
— Лида…
— Ты её любишь?
Муж долго смотрел на пол.
Потом тихо сказал:
— Мне кажется, да.
Эти четыре слова оказались больнее любого крика.
Марина была не просто знакомой.
Двадцать два года она была лучшей подругой Лидии.
Они вместе учились в институте, вместе выходили замуж, вместе встречали Новый год, возили детей на море, делились секретами, рецептами, платьями и последними деньгами.
Когда у Марины умер отец, именно Лидия три ночи не отходила от неё.
Когда Лидию оперировали, Марина приносила ей в больницу домашний бульон.
И теперь эта женщина забирала её мужа.
— С ней я чувствую себя другим, — продолжал Андрей. — Понимаешь? Живым.
Лидия неожиданно усмехнулась.
— А со мной ты, значит, был мёртвым?
— Я не это имел в виду.
— Конечно.
Он поднялся.
— Я не хочу делать тебе больно.
— Поздно.
Андрей ожидал истерики.
Ждал обвинений.
Наверное, даже приготовил ответы.
Но Лидия лишь открыла входную дверь.
— Иди.
— Лида…
— Ты выбрал. Теперь иди.
Он медленно поднял чемодан.
У порога остановился.
— Прости.
Лидия посмотрела ему прямо в глаза.
— Не сейчас. Может быть, когда-нибудь это слово что-нибудь для меня будет значить.
Дверь закрылась.
И только тогда Лидия почувствовала, как дрожат её руки.
На следующий день Марина прислала сообщение:
«Я понимаю, что ты меня ненавидишь. Но сердцу не прикажешь. Надеюсь, когда-нибудь ты поймёшь».
Лидия прочитала его дважды.
Потом удалила.
А номер заблокировала.
Двадцать два года дружбы закончились одним нажатием пальца.
Плакала она ночью.
Тихо.
Чтобы не слышала мать, жившая через две улицы.
Чтобы не заметили взрослые дети, которые звонили каждый вечер.
Чтобы даже стены дома не запомнили её слабой.
Утром Лидия встала, умылась холодной водой и поехала на работу.
Она работала фельдшером в небольшом посёлке.
И впервые была благодарна за бесконечные очереди, давление, перевязки, уколы и вызовы.
Чужая боль спасала её от собственной.
Но посёлок маленький.
Через неделю все знали, что Андрей ушёл к Марине.
Одни жалели Лидию.
Другие осуждали Марину.
Третьи с удовольствием рассказывали подробности, которых сами же и придумали.
Только мать Лидии, Софья Павловна, не сплетничала.
Она хотела действовать.
— Покажи мне эту Маринку! — сердито говорила она. — Я ей объясню, как чужих мужей любить!
— Мам, не надо.
— А чего не надо? Двадцать лет у тебя за столом сидела! Варенье моё ела!
Несмотря на боль, Лидия рассмеялась.
— Варенье особенно жалко?
— Конечно жалко! Я клубнику сама собирала!
Потом мать посерьёзнела.
— Дочка… Ты только назад его сразу не принимай, если приползёт.
— Он не приползёт.
— Все они сначала не приползают.
Весна сменилась летом.
Лидия начала жить.
Не существовать.
Именно жить.
Она покрасила кухню в светло-жёлтый цвет — Андрей всегда говорил, что ему от него «рябит в глазах».
Купила яркие занавески.
Выбросила старое кресло мужа.
Завела цветы на веранде.
Впервые за много лет одна поехала с коллегами к озеру.
Однажды вечером поймала себя на том, что два часа не вспоминала об Андрее.
Потом полдня.
Потом целый день.
Боль никуда не исчезла.
Но перестала управлять её жизнью.
А у Андрея всё складывалось совсем иначе.
Первые недели у Марины казались праздником.
Она встречала его в красивых платьях.
Они ужинали при свечах.
Ездили в город.
Смеялись.
Марина говорила:
— Почему мы не сделали этого раньше?
Андрей отвечал:
— Потому что были глупыми.
Но праздник не может длиться вечно.
Через два месяца Андрей понял, что Марина вовсе не всегда ходит в красивом платье.
Иногда она ходила в старом халате и злилась из-за немытой чашки.
Марина обнаружила, что романтичный Андрей любит оставлять носки под кроватью, засыпает перед телевизором и раздражается, если его просят куда-то ехать после работы.
Начались ссоры.
Сначала тихие.
Потом громкие.
— Ты стал скучным! — кричала Марина.
— А ты стала невыносимой!