— Эту спальню я забираю себе. А вы с Максимом переберётесь в маленькую комнату. Молодые, потерпите!
Эти слова я услышала, едва переступив порог собственного дома.
В коридоре стояли три огромных чемодана. На полу валялась упаковочная плёнка, а моя любимая картина, подаренная покойным отцом, была прислонена к стене лицевой стороной вниз.
Посреди гостиной распоряжалась моя свекровь, Галина Степановна.
Она держала в руках связку ключей и деловито осматривала комнаты, словно только что приобрела недвижимость и теперь решала, куда поставить мебель.
— А эти занавески снимем, — продолжила она. — Терпеть не могу такой мрачный цвет. И диван придётся заменить. У меня спина больная, на этом неудобно сидеть.
За её спиной появился мой муж Максим.
Он замер, увидев меня, и сразу отвёл глаза.
3
— Вероника… Ты сегодня рано.
— А ты, кажется, тоже, — ответила я. — Особенно если учесть, что утром собирался ехать за запчастями.
Максим нервно провёл ладонью по затылку.
— Ну… планы изменились.
— Я заметила.
Я посмотрела на чемоданы.
— Кто-нибудь собирается объяснить, что здесь происходит?
Свекровь рассмеялась так, будто я задала самый нелепый вопрос на свете.
— А что тут объяснять, Вероника? Я переезжаю. Максим всё решил. Мне одной в квартире тяжело, а у вас места столько, что можно футбольную команду поселить.
— Максим всё решил? — переспросила я.
— Ну да, — вмешался муж. — Мы ведь семья. Мама стареет, здоровье уже не то. Не оставлять же её одну.
Я перевела взгляд на Галину Степановну.
Ещё неделю назад она хвасталась соседкам, что записалась на танцы и собирается летом поехать на море.
Но сейчас передо мной стояла немощная пожилая женщина, которой срочно требовалась самая большая спальня в моём доме.
Удивительная скорость ухудшения здоровья.
Особенно когда речь заходила о чужих квадратных метрах.
— И давно вы это обсуждали? — тихо спросила я.
Максим замялся.
— Да какая разница? Главное, что теперь всё будет хорошо.
— Для кого?
Он не ответил.
А свекровь уже открывала шкаф в спальне.
— Вероника, убери свои платья с верхней полки. Я там постельное бельё сложу. И косметику из ванной тоже перебери. Мне для лекарств нужно место.
Я посмотрела на неё, потом на мужа.
И вдруг поняла, что они не ждут моего согласия.
Они даже не допускают мысли, что я могу отказать.
Всё уже было решено.
Без меня.
В моём собственном доме.
Этот дом достался мне от родителей.
Отец построил его почти своими руками. Каждую весну он красил деревянную веранду, а мама выращивала под окнами белые розы.
После их смерти я долго не могла заставить себя приезжать сюда.
Слишком много воспоминаний.
Каждая чашка, каждая трещинка на подоконнике напоминали о людях, которых больше не было.
Потом постепенно я вернулась.
Отремонтировала крышу, провела отопление, обновила кухню.
И однажды поймала себя на мысли, что впервые за долгое время мне снова хочется возвращаться домой.
Когда мы поженились, Максим переехал ко мне.
У него была небольшая съёмная квартира, а здесь — простор, сад и тишина.
Я никогда не попрекала его этим.
Наоборот, старалась, чтобы он чувствовал себя хозяином.
Только вот однажды он, похоже, решил, что чувствовать себя хозяином и быть им — одно и то же.
Первый тревожный звоночек прозвучал ещё весной.
Мы сидели на веранде, когда Галина Степановна вдруг сказала:
— Такой огромный дом для двоих! Вам бы кого-нибудь подселить, а то добро зря пропадает.
Я тогда рассмеялась.
— Нам вдвоём хорошо.
Свекровь недовольно поджала губы.
— Молодые всегда только о себе думают.
Максим промолчал.
Я тоже не придала этому значения.
И зря.
К вечеру первого дня я перестала узнавать собственный дом.
Из спальни исчез мой любимый торшер.
В ванной на полках стояли бесконечные баночки с мазями.
На кухне свекровь переставила всю посуду.
А в гостиной повесила огромный ковёр с оленями, который привезла из своей квартиры.
— Так уютнее, — объяснила она.
Но настоящая неприятность ждала меня позже.
Когда я вошла в спальню, увидела, что фотографии родителей исчезли с комода.
— Где снимки? — спросила я.
Свекровь выглянула из шкафа.
— Какие?
— Моих мамы и папы.
— Ах, эти старые рамки? Я убрала их в коробку. Зачем держать фотографии умерших на виду? Только настроение портят.
У меня внутри всё похолодело.
— Где коробка?
— На чердаке, наверное. Или в кладовке. Не помню.
Я ничего не ответила.
Прошла мимо неё, открыла кладовку и увидела картонную коробку возле ведра с мусором.
Внутри лежали фотографии.
Мамины очки в старом футляре.
И маленькая деревянная шкатулка, которую отец сделал для меня в детстве.
Я опустилась на корточки.
Провела пальцами по крышке шкатулки.
На ней всё ещё была выжжена надпись: «Моей Нике».
И именно в эту минуту поняла: дело уже не в занавесках, не в спальне и даже не в наглости свекрови.