— Это ненормально.
Елена кивнула.
— Согласна.
— Что?
— Ненормально молча отдать почти всю зарплату, а потом ожидать, что жена незаметно закроет дыру своими деньгами.
Он хлопнул дверью.
На этот раз Елена не побежала вслед.
На работе Антон рассказал историю коллеге Виктору.
Разумеется, рассказал свою версию.
— Представляешь? — говорил он, ковыряя вилкой столовскую котлету. — Мать попросила помочь. Я помог. И теперь жена решила воспитывать меня голодом.
Виктор перестал жевать.
— Сколько дал?
— Семьдесят восемь.
— Тысяч?
— Ну.
— А жене сказал заранее?
Антон замялся.
— Какая разница?
Виктор усмехнулся.
— Большая.
— Ты тоже туда же?
— Да мне всё равно. Просто если бы моя жена отдала почти всю зарплату своей матери и сказала мне: «Ты закрой ипотеку, еду и коммуналку», я бы тоже удивился.
Антон недовольно отодвинул тарелку.
— Я не просил Лену закрывать всё.
Виктор посмотрел на него.
— А кто должен?
Антон не ответил.
Вечером дома пахло запечённым мясом.
Настроение у него сразу улучшилось.
«Ну вот, остыла», — подумал он.
Он снял обувь и зашёл на кухню.
Перед Еленой стояла тарелка с запечённой индейкой, картофелем и салатом.
Одна тарелка.
— А мне?
— Что?
— Ужин.
— Я приготовила себе.
Он открыл духовку.
Пусто.
Потом холодильник.
На верхней полке стоял контейнер.
— Вот же мясо.
— Это мне завтра на работу.
Антон закрыл холодильник.
— Лена, хватит.
— Чего?
— Этого спектакля.
— Я не играю.
— Ты хочешь сказать, что теперь будешь готовить только себе?
— Пока ты полностью живёшь за свои деньги — да.
— Мы в одном доме живём!
— Именно.
Она посмотрела ему прямо в глаза.
— Поэтому странно, что один человек может в одиночку отказаться участвовать в общих расходах, но продолжает ожидать общих благ.
Антон резко открыл шкаф.
— Хорошо. Сам приготовлю.
— Отлично.
Нашёл макароны.
Поставил кастрюлю.
Насыпал почти полпачки.
Елена посмотрела.
— Кастрюля маленькая.
— Разберусь.
Через десять минут вода убежала на плиту.
Макароны слиплись.
Антон обжёг пальцы крышкой.
Потом вспомнил, что не посолил воду.
Елена молча доела ужин.
— Могла бы помочь, — раздражённо сказал он.
— Ты сказал, что разберёшься.
— Можно же было предупредить насчёт соли.
— Тебе сорок один.
— При чём здесь возраст?
— Ни при чём.
Она встала и понесла тарелку к раковине.
— Просто забавно слышать от взрослого мужчины, что жена должна предупреждать его, что макароны нужно солить.
На третий день Антон впервые за много лет пошёл в магазин не за пивом и снеками, а за обычными продуктами.
Он долго стоял перед мясным отделом.
Потом посмотрел на сыр.
На масло.
На яйца.
На овощи.
На хлеб.
И несколько раз сверился с ценами.
Раньше всё это просто лежало дома.
Еда каким-то образом появлялась.
Средство для мытья посуды не заканчивалось.
Губки менялись.
Порошок покупался.
Контейнер каждое утро был наполнен.
Антон никогда не задумывался, сколько мелких действий стоит за словом «дом».
Он купил пачку сосисок, картошку, хлеб и десяток яиц.
На кассе посмотрел на сумму.
Потом ещё раз.
— Сколько?!
Кассирша равнодушно повторила.
Антон заплатил.
Дома выложил покупки на стол.
— Вот. На неделю.
Елена посмотрела на пакет.
— Если очень постараться.
— Что тебе не нравится?
— Мне всё нравится.
— Сосиски будешь?
— Спасибо. У меня курица.
Антон открыл холодильник.
И только сейчас заметил, что верхняя полка аккуратно занята контейнерами Елены.
— Ты всё отдельно поставила?
— Да.
— Зачем?
— Чтобы никто случайно не решил, что это появилось само.
Он хотел огрызнуться.
Но промолчал.
В воскресенье позвонила его мать.
— Тошенька, вы сегодня приедете?
— Я приеду. Лена нет.
— А что так?
— Дела.
— Какие дела могут быть важнее семьи?
Антон услышал знакомую интонацию.
Раньше эта фраза казалась ему нормальной.
Теперь почему-то неприятно кольнула.
— Мам, у неё дела.
— Скажи ей, пусть пирог испечёт.
— Какой пирог?
— Тот, с творогом. Соседки зайдут посмотреть кухню. Некрасиво пустой чай ставить.
Антон посмотрел на Елену.
Она слышала разговор.
— Лена не будет печь пирог.
В трубке повисла пауза.
— Почему?
— Потому что не будет.
— Что у вас там происходит?
— Ничего.
— Она всё ещё злится из-за денег?
Антон ничего не ответил.
— Господи, — вздохнула мать. — Я же не чужой человек. Родной матери помог. Нормальная жена должна только порадоваться.
Елена молча вышла из комнаты.
И впервые Антон почувствовал себя неловко.
К матери он приехал около одиннадцати.
Новая кухня действительно была красивой.
Светлые фасады.
Новая столешница.
Глубокая мойка.
Мягкая подсветка.
— Ну? — сияла мать. — Совсем другое дело!
— Нормально.
— Что значит «нормально»? Смотри, сколько воздуха!
Антон смотрел.