— В четыре оплатим, в пять заберём. Она до семи на заводе. Мам, перестань смотреть на часы.
Я вернулась домой в половине третьего и услышала эту фразу раньше, чем успела снять пальто. На молочном комбинате отключилось электричество, и испытания перенесли на следующий день. Я даже купила по дороге два пирожных. Хотела поставить чайник и впервые за неделю пообедать с мужем.
Пакет с пирожными так и остался у меня в руке.
— А если ей придёт уведомление? — спросила из динамика Лариса Борисовна, моя свекровь.
— Я утром кофе этой картой купил. Всё прошло. Код я знаю. И карту она мне сама отдала, если что.
— Тогда Кириллу ключи вручим при всех, а машину оформим на меня. Ты с разводом до покупки не торопись.
Шесть лет я прожила с Антоном. За это время научилась по звуку его шагов различать, в каком он настроении. Знала, что он вынимает из борща лавровый лист ещё до первого глотка. А теперь стояла в собственной прихожей и пыталась понять, когда именно он успел решить, что разведётся со мной.
Потом из гостиной донёсся ещё один голос.
3
— Антон, а если она устроит скандал, мы всё равно летим в Сочи?
— Конечно, Вика. Билеты-то уже куплены.
Девушка, которую я никогда не видела, знала, когда мой муж собирается со мной развестись и куда они полетят после этого. Я знала только, что на субботу у нас записана доставка книжной полки.
Я шагнула к двери гостиной. Хотелось распахнуть её и задать столько вопросов сразу, что ни один не складывался в слова. Потом Антон сказал:
— Два миллиона четыреста тысяч. Да она ещё заработает. Ты же знаешь Марину. Ей только дай повод выйти на работу в выходной.
Я достала телефон, включила запись и осталась в коридоре. В следующие две минуты я узнала, что в автосалоне заказан фуршет на четырнадцать человек, на капоте будет красный бант, а дядю Павла специально вызвали из Липецка. Свекровь уже придумала речь о том, как важно братьям поддерживать друг друга.
Мне в этой речи досталась роль женщины, которой никто ничего не обязан объяснять.
До салона я могла бы доехать за двадцать минут. До того, чтобы заработать эти деньги, я добиралась три года.
Я проектировала вентиляцию и промышленные холодильные установки. Зимой стояла в каске под потолком цеха, пока слесарь наверху кричал, что мои размеры опять не сходятся с чужими чертежами. Летом возвращалась с выездов, когда в городе мыли тротуары и первые автобусы выезжали из депо. Бывало, я откладывала на будущий кабинет всего несколько тысяч за месяц. В другие месяцы могла перевести больше. Антон знал, сколько лежит на счёте. За неделю до этого он сам сидел со мной над планом помещения и спрашивал, где мы поставим кофемашину.
Мы.
Я оставила пирожные на подоконнике между этажами, вышла на улицу и села на холодную скамейку у подъезда.
Дополнительную карту я отдала ему месяц назад. Он уговорил меня взять её на случай, если потребуется внести задаток за помещение, пока я буду на объекте без связи. К основным накоплениям у карты прямого доступа не было. Этого Антон не знал. На оплату кофе хватило денег, оставленных на мелкие расходы.
Я установила расходный лимит в семнадцать рублей. Столько стоил троллейбус в тот год, когда мы познакомились. У Антона тогда не оказалось мелочи, и я заплатила за двоих. На следующей остановке он выбежал, купил два горячих пирожка и успел запрыгнуть обратно перед самым закрытием дверей. Я помнила, как мы смеялись, пока ели их стоя, держась за один поручень.
Когда приложение подтвердило новый лимит, я долго смотрела на экран. На скамейке возле меня кто-то забыл детскую варежку. Я подняла её с мокрого сиденья и положила на сухой край. Потом позвонила Елене, руководительнице отдела продаж того самого автосалона.
Год назад я переделывала вентиляцию в бассейне её родителей. Елена до сих пор раз в несколько месяцев присылала мне фотографию сухих окон. Так у нас повелось.
— Марина, а я как раз думала, что ты приедешь вместе со всеми, — сказала она. — Твоя свекровь уверяла, что подарок от семьи.
— Машина уже оплачена?
— Основной договор ждёт оплаты. Антон подписал отдельный заказ на допоборудование и выдачу. Плёнка, сигнализация, зимние колёса, фуршет. Сто восемьдесят семь тысяч четыреста рублей. Вот это всё уже сделано. Что происходит?
Я рассказала. На середине разговора Елена попросила меня подождать. Я услышала, как она закрыла дверь кабинета.
— Оплату без тебя с твоего счёта мы принимать не будем, — сказала она. — Ты можешь сюда вообще не приезжать.
На минуту мне стало легче. Можно было уехать к сестре, выключить телефон и впервые за день доесть что-нибудь. Потом я представила, как Антон расскажет гостям, что сделку сорвал банк или что я в последний момент передумала делать подарок. Он уже разослал приглашения, пользуясь моим именем. Я решила приехать и сама сказать, на что давала согласие.
Когда Антон уехал, я поднялась за документами. В спальне пахло незнакомыми духами. На комоде стояла открытая шкатулка. Из неё исчезли серьги с голубыми топазами, подарок отца на мой тридцатый день рождения.
