Галина Эдуардовна едва заметно улыбнулась.
И я вдруг всё поняла.
Вчерашнее сообщение.
«Завтра приеду за документами».
«Дача оформлена не так, как вы думаете».
Она не собиралась отбирать у нас дачу.
Она собиралась нас напугать.
Причём чужой собственностью.
Снова.
Даже угроза оказалась за чужой счёт.
— Вы сами ей позвонили? — спросила я Виктора.
— Вчера вечером.
— После скандала?
Он кивнул.
— Галя сказала, что сын с женой окончательно обнаглели и пора «показать им, кто хозяин».
Я посмотрела на свекровь.
Она отвела глаза.
— И что вы решили?
Виктор неожиданно улыбнулся.
— Приехать посмотреть на обнаглевших.
— И?
Он оглядел новую веранду.
Аккуратную дорожку.
Клумбы.
Забор.
Дом.
— Мне нравится.
Галина Эдуардовна вскочила.
— Виктор!
— Что?
— Ты обещал!
— Я сказал, что приеду.
— Ты сказал, что разберёшься!
— Вот я и разобрался.
Он посмотрел на Дениса.
— Домом занимается мой сын.
У мужа дрогнуло лицо.
Первый раз за всё утро.
Галина Эдуардовна побагровела.
— Твой?!
— Биологически — да.
— Ты сорок лет его не видел!
— Потому что ты сорок лет решала за всех.
Она открыла рот.
Но Виктор поднял ладонь.
— А теперь послушай меня.
Голос его впервые стал жёстким.
— Я не буду выгонять Дениса.
Свекровь замерла.
— Более того, я собирался оформить участок на него.
Денис вскинул голову.
— Что?
— Поэтому и приехал.
— Не надо, — быстро сказал муж.
Виктор удивился.
— Почему?
— Потому что я вас не знаю.
Это прозвучало жестоко.
Но честно.
Виктор медленно кивнул.
— Справедливо.
Денис продолжил:
— Сегодня утром у меня был один отец.
Сделал паузу.
— Теперь оказалось, что биологически другой. Дача тоже оказалась не нашей. Мама сорок лет врала. Жена смотрит на меня так, будто я идиот.
Я подняла бровь.
— Я стараюсь не смотреть.
— Спасибо.
Он впервые за утро слабо улыбнулся.
Потом снова повернулся к Виктору.
— Мне надо во всём разобраться.
— Разбирайся.
— А участок?
— Никуда не денется.
И тут свекровь не выдержала.
— То есть как это — никуда?!
Все посмотрели на неё.
— А я?!
Виктор удивился.
— Что ты?
— Я здесь тридцать лет хозяйничала!
Я не удержалась.
— Вот именно.
Она повернулась ко мне.
— Тебя вообще никто не спрашивает!
— Уже спрашивают.
Виктор усмехнулся.
Свекровь задохнулась.
— Значит, вы все против меня?!
Денис покачал головой.
— Мам, никто не против тебя.
— Тогда почему всё делается не так, как я хочу?!
И снова тишина.
Иногда человек одной фразой способен объяснить о себе больше, чем психолог за двадцать сеансов.
Я посмотрела на Дениса.
Он — на меня.
Виктор Аркадьевич опустил глаза, скрывая улыбку.
А Галина Эдуардовна, кажется, впервые услышала собственные слова со стороны.
— Я не это имела в виду.
— Именно это, мам, — тихо сказал Денис.
Она схватила сумку.
— Хорошо.
Застегнула её.
— Очень хорошо.
Направилась к калитке.
Потом резко обернулась.
— Только потом не приходите ко мне!
Денис посмотрел на неё.
— Хорошо.
Свекровь явно ожидала другого.
Она даже задержалась на секунду.
— И не звоните!
— Хорошо.
— И Лере всё расскажу!
— Обязательно.
— Неблагодарные!
Калитка хлопнула.
Через несколько секунд за воротами взревел мотор такси.
Я выдохнула.
— Кажется, нас лишили наследства.
Виктор Аркадьевич посмотрел на меня.
— Какого?
— Пока не знаю.
— Тогда переживём.
Я рассмеялась.
Даже Денис улыбнулся.
Следующие две недели были странными.
Галина Эдуардовна не звонила.
Зато звонила Лера.
Сначала Денису.
Он не отвечал.
Потом мне.
Я тоже.
Потом пришло сообщение:
«Ира, мама очень плохо себя чувствует после вашего предательства».
Через десять минут:
«Кстати, Костя спрашивает, то пиво с дачи осталось?»
Я показала сообщение Денису.
Он смотрел секунд пять.
Потом расхохотался.
Впервые за две недели.
С Виктором они начали общаться.
Медленно.
Без объятий.
Без дешёвых сцен.
Сначала встретились в кафе.
Потом ещё раз.
Виктор принёс старые фотографии.
На одной ему было лет тридцать.
Я посмотрела на снимок.
Потом на Дениса.
Потом снова на снимок.
— Ну теперь хотя бы понятно, откуда у тебя уши.
— Ира.
— Что?
— Восемь лет тебя мои уши устраивали.
— Меня и сейчас устраивают. Просто теперь у них появилась документально подтверждённая история происхождения.
Денис фыркнул.
И я впервые почувствовала:
мы справимся.
Не быстро.
Но справимся.
А ещё через месяц Виктор Аркадьевич позвонил мне.
— Ирина?
— Да.
— Вы завтра будете на даче?
— Планировали.
— Я подъеду.
— Что-то случилось?
— Нет.
Пауза.
— Наоборот.
Он приехал с юристом.
Галина Эдуардовна — тоже.
Откуда узнала, я даже спрашивать не стала.
У её информационной сети работали механизмы, перед которыми спецслужбы выглядели кружком начинающих радиолюбителей.