Виктор положил на стол папку.
— Я принял решение.
Свекровь сразу вмешалась:
— Только не говори, что…
— Подарю участок Денису.
Она побелела.
Денис покачал головой.
— Я говорил, мне не нужно…
— Дослушай.
Виктор посмотрел на него.
— Не потому что ты мой сын.
Пауза.
— А потому что вы с Ириной сделали здесь дом.
Он провёл ладонью по деревянному столу.
— Я приехал сюда месяц назад и впервые за много лет увидел место, которое живёт.
Потом посмотрел на меня.
— Но есть условие.
Галина Эдуардовна оживилась.
Я насторожилась.
— Какое?
— Больше никаких вложений без документов.
Я засмеялась.
— Согласна.
— Категорически поддерживаю, — сказал Денис.
Свекровь вскочила.
— Вы с ума сошли!
Никто не ответил.
— Виктор! Это моя дача!
Он посмотрел на неё.
— Нет, Галя.
— Я здесь всё…
— Нет.
Он произнёс спокойно.
— Именно в этом твоя проблема.
Она замолчала.
— Ты слишком долго называла своим всё, чем тебе позволяли пользоваться.
Дом.
Деньги.
Время сына.
Его семью.
Чужую зарплату.
Чужое терпение.
Даже чужую щедрость.
Свекровь стояла совершенно неподвижно.
Виктор закрыл папку.
— Пора привыкать к границам.
Галина Эдуардовна посмотрела на Дениса.
— И ты это допустишь?
Он встал.
Подошёл к матери.
И я напряглась.
Потому что старые привычки живучи.
Особенно те, которые выращивали сорок лет.
Свекровь тоже это знала.
В её лице появилась надежда.
— Денис…
Он обнял её.
Она победно посмотрела на меня через его плечо.
А потом муж тихо сказал:
— Мам, я тебя люблю.
Она расслабилась.
— Но дача будет оформлена на меня.
Её лицо изменилось.
— И?
— И сюда больше никто не приезжает без нашего приглашения.
Она отстранилась.
— Что?
— Никаких гостей без звонка.
— Я твоя мать!
— Да.
— Мне разрешение нужно?!
— Да.
Она открыла рот.
— И продукты каждый привозит сам.
Я не выдержала и отвернулась, чтобы не рассмеяться.
Денис продолжил:
— Хочешь мраморную говядину — привозишь мраморную говядину.
Виктор Аркадьевич кашлянул в кулак.
Я совершенно точно видела:
он тоже смеялся.
— Форель?
— Тоже.
— Сыры?!
— Особенно сыры.
— Да пошли вы все!
Свекровь развернулась и направилась к калитке.
На этот раз никто её не останавливал.
У ворот она обернулась.
— И на Новый год ко мне не приходите!
Денис крикнул:
— Хорошо!
— Я серьёзно!
— Мы тоже!
Калитка хлопнула.
Виктор Аркадьевич посмотрел на меня.
— Она всегда такая?
Я вздохнула.
— Вы были на ней женаты.
— Давно.
— Организм вытеснил травмирующие воспоминания?
Он рассмеялся.
— Видимо.
Документы оформили через несколько недель.
В тот вечер мы сидели на нашей веранде.
Теперь уже действительно нашей.
Юридически.
Фактически.
И психологически.
На столе стоял салат.
Картошка.
Овощи.
И большая тарелка шашлыка.
Обычная свиная шея.
Никакого Блэк Ангуса.
Виктор тоже был с нами.
Отрезал кусок мяса.
Попробовал.
Задумчиво кивнул.
— Хорошо.
— Маринад мой, — сказала я.
— Секретный?
— Нет. Кефир, лук, перец, специи.
Денис поднял бокал.
— Самый дорогой ингредиент — отсутствие родственников со списками.
Мы рассмеялись.
Телефон мужа звякнул.
Он посмотрел.
— Лера.
— Что пишет?
Денис зачитал:
— «Мы в субботу хотели заехать. Мама сказала, дача теперь твоя. Костя мясо любит. Сколько брать?»
Я медленно повернулась к мужу.
Он посмотрел на меня.
На Виктора.
Потом снова на телефон.
И написал:
«На себя — сколько съедите. Мы же семья».
Показал мне.
Я молча подняла большой палец.
Через минуту пришёл ответ:
«А на всех?»
Денис набрал:
«На всех каждый берёт сам».
Телефон замолчал.
Виктор усмехнулся.
— Работает?
— Посмотрим.
В субботу Лера не приехала.
Галина Эдуардовна тоже.
Зато вечером возле калитки остановилась машина.
Я насторожилась.
Денис выглянул.
— Кто там?
Через секунду рассмеялся.
В калитку вошла тётя Тамара.
В одной руке у неё была огромная миска домашнего салата.
В другой — пакет.
— Я решила проверить, — объявила она, — принимают ли здесь гостей, которые приезжают со своей едой.
— Таких принимаем, — сказала я.
Она поставила пакет на стол.
Внутри лежало три килограмма отличного мяса.
— Не мраморное, — предупредила Тамара. — Обычная шея.
— Идеально.
— А это вам.
Она достала бутылку вина.
— И это.
Банка кабачковой икры.
Та самая марка.
Я уставилась на неё.
Тамара совершенно невинно пожала плечами.
— Ностальгия.
Мы хохотали так, что сосед выглянул через забор.
А потом жарили мясо.
Говорили.
Смеялись.
Никто никому ничего не был должен.
Никто не требовал дорогих сыров.
Никто не проверял, достаточно ли красиво накрыт стол.
И знаете, что оказалось самым удивительным?
Когда люди приезжают к тебе не обслуживаться, а действительно в гости, еды почему-то всегда хватает.