Сложила в маленькую сумку документы, деньги и несколько вещей.
Большой чемодан оставила.
Потом написала записку.
Долго сидела над ней.
Хотела написать страницу.
Получилось четыре слова.
«Прости меня. Я не могу».
Положила записку на стол.
Посмотрела на спящего Михаила.
И вышла.
Проснулся он около шести.
Сначала даже не понял, что случилось.
Потом увидел пустую половину кровати.
Нашёл записку.
Прочитал.
Ещё раз.
И ещё.
Выбежал во двор.
— Алина!
Тишина.
Он добежал до дороги.
Никого.
До поворота было три километра.
Михаил схватил старый мотоцикл отца.
Завёл только с четвёртого раза.
Когда выехал к трассе, автобуса уже не было.
На остановке сидел дед Егор.
— Девку свою ищешь?
Михаил остановился.
— Видели?
— Видел.
— Куда?
— Автобус поймала.
— Давно?
— Минут двадцать.
Михаил сжал руль.
Дед посмотрел на него и вдруг сказал:
— Не гонись.
— Чего?
— Захочет — сама вернётся.
Михаил ничего не ответил.
Он ещё долго смотрел на пустую дорогу.
Потом развернулся.
К вечеру вся деревня знала.
Конечно знала.
Там новости распространялись быстрее интернета, которого почти не было.
У магазина обсуждали:
— Городская сбежала.
— Три дня выдержала!
— Я говорила — не приживётся.
— Жалко Мишку.
А Вера Павловна вечером сказала:
— И хорошо.
Михаил поднял глаза.
— Что хорошо?
— Сейчас больно. Потом поймёшь. Не твоя она.
— Мам.
— Что?
— Никогда больше так не говори.
Вера Павловна замолчала.
— Она моя жена.
— Жена от мужа не убегает.
Михаил медленно встал из-за стола.
— А муж жену не привозит туда, где ей плохо, и не говорит: «Терпи».
Мать удивлённо посмотрела на сына.
Наверное, впервые он произнёс это вслух.
И впервые признался в этом самому себе.
Он звонил Алине.
Сначала телефон был выключен.
Потом включился.
Гудки шли.
Она не отвечала.
Он написал:
«Доехала?»
Ответ пришёл вечером.
«Да».
Больше ничего.
Через день написал:
«Давай поговорим».
Тишина.
Через неделю:
«Я не буду тебя заставлять возвращаться. Просто хочу знать, что с тобой всё хорошо».
Она ответила:
«Всё нормально».
На этом переписка закончилась.
Михаил мог поехать в Москву.
Знал адрес.
Но не поехал.
Не потому, что не любил.
Потому что наконец услышал её.
Она не хотела, чтобы её возвращали.
Значит, он не станет.
Шло лето.
Потом осень.
Михаил устроился на лесозаготовку.
Работал много.
Часто до темноты.
А дома вдруг начал переделывать то, что годами считал нормальным.
Сначала провёл воду из колодца.
Вера Павловна долго ворчала:
— Зачем деньги тратить? Ведро донести трудно, что ли?
Потом сама первой начала пользоваться краном.
Михаил сделал в пристройке маленький санузел.
Купил бойлер.
Поставил душевую кабину.
Провёл интернет через усилитель.
Поменял старую проводку.
Натянул сетки на окна.
Вера Павловна однажды спросила:
— Для неё делаешь?
Михаил прикручивал полку и даже не обернулся.
— Для себя.
Мать усмехнулась:
— Раньше тебе и так хорошо было.
Он остановился.
— Вот в этом и беда, мам.
Вера Павловна ничего не ответила.
Зимой Михаил почти перестал надеяться.
Иногда ему снилось, что открывается дверь и Алина входит в дом.
Сбрасывает куртку.
Говорит:
— Я вернулась.
Он просыпался.
Смотрел на пустую половину кровати.
И уже не мог уснуть.
А потом произошло странное.
В феврале позвонила Алина.
Первый раз за восемь месяцев.
Михаил смотрел на экран и не решался ответить.
Когда наконец нажал зелёную кнопку, в трубке была тишина.
— Алло?
— Миш…
У него задрожали пальцы.
— Да.
— Как ты?
Самый простой вопрос.
Но ответить оказалось невозможно.
— Нормально.
— Мама?
— Нормально.
Снова тишина.
Потом Алина сказала:
— Я иногда думаю о тебе.
Михаил закрыл глаза.
— Я каждый день думаю.
Она тихо вдохнула.
— Не надо, Миш.
— Что не надо?
— Я не знаю.
И отключилась.
Он перезвонил.
Телефон был выключен.
После этого снова наступила тишина.
На четыре месяца.
И вот теперь она стояла у его калитки.
Ровно через год.
В тех же числах июня.
Только вместо белых кроссовок на ней были резиновые сапоги.
Вместо огромных чемоданов — один маленький.
А на руках…
Михаил смотрел на голубое одеяло.
Не решался спросить.
Алина спросила первой:
— Можно войти?
Он открыл калитку.
Молча.
Она прошла во двор.
Увидела новое крыльцо.
Остановилась возле пристройки.
— Ты дом переделал?
— Немного.
— Зачем?
Михаил пожал плечами.
— Оказалось, не всё, к чему привык, обязательно правильно.
Алина посмотрела на него.
Глаза её вдруг наполнились слезами.
Но она отвернулась.
Из дома вышла Вера Павловна.
Увидела Алину.
Замерла.
Потом заметила свёрток.
Её лицо изменилось.
— Это что?