Алина крепче прижала ребёнка.
— Не «что». Кто.
Михаил едва слышно спросил:
— Кто?
Алина посмотрела на него.
— Твой сын.
Время остановилось.
Михаил не шелохнулся.
Алина откинула угол одеяла.
Малыш спал.
Светлые волосики.
Маленький нос.
Сжатый кулачок возле щеки.
— Его зовут Лев, — сказала она. — Лёва.
Михаил медленно подошёл.
— Сколько ему?
— Пять месяцев.
Он посчитал.
Побледнел.
— Ты уже тогда…
— Я не знала.
— Потом узнала?
— Через три недели после того, как вернулась в Москву.
Он резко поднял глаза.
— Три недели?
Алина кивнула.
И вот тогда из него вырвалось:
— Почему ты не сказала?!
Ребёнок вздрогнул во сне.
Алина прижала его к себе.
— Тише.
— Почему?!
— Потому что испугалась!
— Чего?
— Тебя!
Михаил отшатнулся.
Она тут же добавила:
— Не так. Не тебя самого. Я боялась, что ты приедешь. Заберёшь меня. Скажешь, что ребёнок должен расти здесь. И я снова окажусь в жизни, из которой сбежала.
— Я бы не заставил.
— Сейчас я это знаю.
— А тогда?
— А тогда — нет.
Вера Павловна тихо ушла в дом.
Впервые она поняла, что сейчас лишняя.
Они сели на лавку возле сарая.
Между ними лежал целый год.
Михаил долго смотрел на сына.
Потом спросил:
— Почему приехала?
Алина усмехнулась сквозь слёзы.
— Я полдороги сюда пыталась придумать красивый ответ.
— Придумала?
— Нет.
Она посмотрела ему в глаза.
— Я скучала.
Михаил молчал.
— По тебе. Не по деревне. Не по бане. Не по комарам. И уж точно не по вашему туалету.
Он неожиданно усмехнулся:
— Туалета того больше нет.
— Что?
— Нормальный сделал.
Алина посмотрела на него и впервые за год рассмеялась.
Всего на секунду.
Потом снова стала серьёзной.
— Я не приехала просить, чтобы всё стало как раньше.
— А как?
— Не знаю.
Она опустила глаза.
— Может, никак. Может, ты меня никогда не простишь. Я пойму.
— Я злился.
— Знаю.
— Очень.
— Знаю.
— Особенно когда понял, что даже попрощаться со мной ты не смогла.
Алина заплакала.
— Я была трусихой.
— Была.
— Спасибо.
— Ты сама сказала.
Они оба невольно улыбнулись.
И лёд между ними впервые треснул.
Через несколько минут малыш проснулся.
Открыл глаза.
Посмотрел на мать.
Потом на незнакомого мужчину.
Сморщился.
Михаил напрягся.
— Он сейчас заплачет?
— Возможно.
Лёва действительно набрал воздуха.
Но вместо плача вдруг протянул руку и схватил Михаила за палец.
Михаил замер.
Крошечные пальцы держали его удивительно крепко.
— Вот так держит, — прошептал он.
— Упрямый.
— В кого?
Алина посмотрела на него.
— Сам догадаешься.
Он поднял сына на руки.
Неловко.
Будто держал что-то бесконечно хрупкое.
— Голову придерживай, — сказала Алина.
— Я придерживаю.
— Миша, ты держишь её как дыню.
— А как надо?
— Дай сюда.
— Не дам.
Алина вдруг закрыла лицо рукой.
Михаил испугался:
— Ты чего?
Она плакала.
Но улыбалась.
— Ничего.
— Алин…
— Я представляла этот момент тысячу раз.
Он посмотрел на сына.
Потом на неё.
— И как было в твоих представлениях?
— По-разному.
— А так?
Она кивнула.
— Так лучше.
Вера Павловна появилась в дверях только через полчаса.
— В дом зайдёте или комаров кормить будете?
Алина поднялась.
Свекровь посмотрела на неё.
На ребёнка.
Потом опять на неё.
— Значит, Лев?
— Да.
— В честь кого?
— Ни в честь кого. Просто имя понравилось.
Вера Павловна подошла ближе.
— Покажи.
Михаил повернул ребёнка к бабушке.
Та долго смотрела.
И вдруг сказала:
— Мишка вылитый.
У Алины задрожали губы.
Вера Павловна подняла взгляд.
Казалось, сейчас скажет что-нибудь колкое.
Про бегство.
Про позор.
Про год молчания.
Вместо этого она произнесла:
— Есть хотите?
Алина кивнула.
— Очень.
— Тогда чего стоите?
И пошла в дом.
Через несколько шагов остановилась.
Не оборачиваясь, сказала:
— И… Алина.
— Да?
— Я тогда тоже была неправа.
Алина даже не сразу поняла.
Вера Павловна посмотрела на неё через плечо.
— Ты к нам приехала молодой девчонкой. В чужое место. А я вместо того, чтобы помочь, решила проверять, какая из тебя хозяйка.
Помолчала.
— Глупая была.
— Вера Павловна…
— Всё. Один раз сказала. Второго не будет.
И скрылась в доме.
Михаил улыбнулся.
— Это у неё практически признание в любви.
Алина вошла в дом и остановилась.
В прихожей горел новый светильник.
На окнах стояли сетки.
Из маленькой пристройки виднелась дверь.
Она открыла её.
Увидела душ.
Раковину.
Унитаз.
Повернулась к Михаилу.
— Ты шутишь.
— Нет.
— Горячая вода?
— Есть.
— Всегда?
— Пока бойлер работает.
— Интернет?
— Есть.
Алина схватилась за сердце.
— Господи. Цивилизация добралась и сюда.
Михаил улыбнулся.
А потом серьёзно сказал:
— Я долго думал после твоего отъезда.