На крыльце их ждала его мать.
Вера Павловна.
Невысокая сухощавая женщина с седыми волосами, туго собранными на затылке.
Она посмотрела сначала на сына.
Потом на Алину.
Потом на два огромных чемодана.
— Вот, мам, — неловко сказал Михаил. — Приехали.
— Вижу.
— Это Алина.
— И это вижу.
Алина улыбнулась:
— Здравствуйте, Вера Павловна.
— Здравствуй.
Свекровь ещё несколько секунд разглядывала её.
— Проходи.
И ушла в дом.
Алина посмотрела на мужа.
— Кажется, я ей понравилась.
— Мама просто человек такой.
— Какой?
Михаил задумался.
— Неразговорчивый.
Это было очень мягко сказано.
Первое потрясение ждало Алину через десять минут.
— Миша, а ванная где?
— В смысле?
— В прямом.
— Бани сегодня нет. В субботу истопим.
Алина подумала, что он шутит.
Он не шутил.
— А душ?
— В бане.
— Сегодня среда.
— Ну да.
— И?
— Воду нагреем. В тазике помоешься.
Она молча смотрела на него.
— Миш, это смешно.
— А что смешного?
— Я три дня в поезде и автобусах ехала.
— Так я воды нагрею.
Следующим открытием стал туалет.
Он находился за домом.
Деревянная будка.
Алина открыла дверь, заглянула внутрь и сразу закрыла.
Постояла.
Открыла снова.
После чего вернулась в дом.
— Я туда не пойду.
Михаил засмеялся:
— Куда ты денешься?
— Я серьёзно.
— Алин…
— Там паук размером с мою ладонь!
С печки донёсся голос Веры Павловны:
— Не съест.
Алина обернулась.
— Я пауков боюсь.
— Пауки людей больше боятся.
— Тогда пусть он первый уходит.
Свекровь хмыкнула.
Кажется, впервые за вечер её лицо почти стало улыбчивым.
Почти.
Ночью Алина не спала.
Комары каким-то образом проникали даже под марлю, которую Михаил натянул над кроватью.
За стеной что-то шуршало.
— Миша…
— М-м?
— Здесь мышь.
— Наверное.
— Что значит «наверное»?!
— Ну мышь.
— Сделай что-нибудь!
Сонный Михаил повернулся:
— Что сейчас делать? Переговоры с ней провести?
В другой ситуации Алина рассмеялась бы.
Сейчас ей хотелось плакать.
Утром на стол поставили овсяную кашу, яйца и травяной чай.
— А кофе есть? — спросила она.
Вера Павловна подняла глаза.
— Нет.
— Совсем?
— Совсем.
— А магазин?
— Автолавка в пятницу будет.
Сегодня был четверг.
Алина медленно положила ложку.
Ей впервые стало страшно.
Не из-за отсутствия кофе.
Из-за ощущения, что отсюда невозможно просто выйти, вызвать такси и через двадцать минут оказаться среди людей.
Она словно попала в другой мир.
И самое страшное — её муж в этом мире чувствовал себя совершенно нормально.
На второй день пошёл дождь.
Дождь оказался бесконечным.
Небо стало низким, серым.
Дорогу размыло.
Телефон ловил связь только возле старой берёзы за огородом.
Алина пятнадцать минут стояла под зонтом, подняв телефон над головой.
Одна полоска.
Исчезла.
Появилась.
Снова исчезла.
— Ну пожалуйста…
Ничего.
Она вернулась к дому и увидела Веру Павловну.
Та стояла на крыльце.
— Простудишься.
— Мне нужно позвонить.
— Завтра попробуешь.
— Мне сейчас нужно!
Свекровь помолчала.
— От крика связь лучше не станет.
И вошла в дом.
Что-то внутри Алины оборвалось.
Вечером она сорвалась уже на Михаила.
— Ты не предупреждал меня!
— О чём?
— Ни о чём! Обо всём! О том, что здесь связи нет. Что туалет на улице. Что воду надо носить. Что твоя мать смотрит на меня так, будто я приехала украсть у неё фамильное серебро!
— Какое серебро?
— Господи, Миша!
— Чего ты кричишь?
— Потому что ты вообще меня не понимаешь!
Михаил долго молчал.
Потом сказал:
— Потерпи немного. Привыкнешь.
И тут она взорвалась:
— Я НЕ ХОЧУ ПРИВЫКАТЬ!
Из кухни донёсся стук.
Вера Павловна явно всё слышала.
Алина понизила голос.
— Я хочу домой.
— Ты дома.
— Нет.
Михаил побледнел.
— Что значит «нет»?
— То и значит.
— Мы поженились.
— И что?
— Теперь здесь твоя семья.
Алина посмотрела на него и вдруг спросила:
— А ты хоть раз спросил, какой дом хочу я?
Михаил не нашёлся с ответом.
— Ты просто решил, что я должна приехать сюда и стать такой, какой тебе удобно. Научиться топить печь. Носить воду. Терпеть твою мать. Терпеть всё.
— Я такого не говорил.
— Ты всё время говоришь одно: «Привыкнешь».
Она отвернулась.
— А если я не хочу привыкать, Миша?
В комнате стало тихо.
И впервые Михаил понял: дело совсем не в туалете.
Но было уже поздно.
На третью ночь Алина лежала с открытыми глазами.
Михаил спал рядом.
Она смотрела на его лицо.
Любила ли она его?
Да.
Наверное, именно поэтому было так больно.
Она вдруг поняла, что оказалась в чужой жизни, где для неё заранее выбрали место.
Жена Михаила.
Невестка Веры Павловны.
Хозяйка дома.
Когда-нибудь мать детей.
А Алина?
Где во всём этом была сама Алина?
Под утро она встала.
Одевалась бесшумно.