«Мне — компания и дом. Тебе — бабушкина квартира», — сказал муж. У нотариуса его адвокат дочитал список до сорока миллионов

В день, когда Антон делил нашу жизнь пополам, он попросил нотариуса поторопиться. На половину восьмого у него был заказан столик. Пока мы снимали пальто, ему дважды написала Карина. Во второй раз телефон лежал экраном вверх, и я успела прочитать: «Я уже заказала шампанское».

— Давайте сразу к сути, — сказал Антон. — Компания, дом и коммерческая недвижимость остаются мне. Вере — квартира бабушки и машина. Всё согласовано.

Я открыла папку. Сверху лежала фотография, которую я утром вытащила из рамки в прихожей. На ней мы стояли у первого нашего склада, в одинаковых пуховиках, с бумажными стаканчиками в руках. Антон тогда разлил чай, отогревая мне пальцы, и мы оба смеялись. Я собиралась забрать снимок для Ильи. Сын знал отца по фотографиям с деловых ужинов, а здесь можно было увидеть, как сильно тот когда-то радовался одному маленькому складу.

— Квартиру бабушка оставила мне ещё до свадьбы, — сказала я.

— И я на неё не претендую. По-моему, щедро.

Его адвокат, Григорий Львович, поднял глаза от телефона. Видимо, хотел что-то сказать, но Антон уже придвинул ко мне ручку.

— Помнишь, ты всё хотела найти себе занятие? Вот и найдёшь. Илья большой. Пора тебе самой зарабатывать.

Из пятнадцати лет нашего брака двенадцать я вела бухгалтерию компании. В первый год ещё и развозила заказы на своей машине. Если клиент звонил в воскресенье и говорил, что у него сорвалась поставка, трубку брала я. Антон любил рассказывать за ужином, как мы начинали с нуля. С годами из этих рассказов постепенно исчезло слово «мы».

3

— Пункт 4.2 и третье приложение ты просмотрел? — спросила я.

— Вера, я сам попросил, чтобы всё, что связано с компанией, осталось мне. Зачем ты в третий раз это спрашиваешь?

В третий. Значит, первые два раза он всё-таки слышал.

Три года и два месяца назад я открыла банковскую выписку в четверть двенадцатого ночи. Илья спал на диване, прижав к щеке пакет замороженного горошка. У него разболелся зуб, и Антон сказал, что на частную клинику сейчас денег нет.

В выписке за тот же день значилась покупка в ювелирном. Я помню, как пошла на кухню, нашла номер круглосуточной стоматологии и записала Илью на утро. Потом вернулась к компьютеру и полезла проверять, откуда на счёт вообще поступили деньги. Так я нашла первый заём, который Антон оформил без моего ведома. К рассвету нашла ещё два.

За неделю я собрала полную картину. Всё имущество компании тянуло примерно на шестьдесят миллионов. Обязательств было больше ста. Дом стоял в залоге. Здание, которое Антон показывал гостям из окна ресторана со словами «вот, видите, это моё», уже обеспечивало кредит. Одни только платежи по займам, срок которых подходил, составляли сорок миллионов.

Утром я положила перед ним таблицу. Антон посмотрел на итоговую строчку, потом на часы.

— Я как раз еду к инвесторам. Закроем сделку, и половина твоей таблицы потеряет смысл.

Сделка сорвалась. Через месяц Антон взял ещё один заём. Тогда я принесла свои документы Роману, юристу, с которым мы вместе учились. Меня больше всего пугали два поручительства, подписанные в первые годы, когда я ещё считала, что мы знаем о делах друг друга всё.

С одним разобрались, когда погасили старый кредит. По второму несколько месяцев договаривались с банком о замене поручителя. Антон подписал согласие между двумя встречами. Ему нужна была отсрочка, и банк увязал с ней новые условия. Я дождалась письменного подтверждения от банка и только тогда убрала из сумки папку, которую носила с собой каждый день.

За это время я починила проводку в бабушкиной квартире, собрала небольшую подушку из зарплаты и начала откликаться на вакансии. В квартире ещё пахло старым деревом и бабушкиным лавандовым мылом. По воскресеньям мы с Ильёй ходили туда красить стены. Он выбрал себе угол возле окна, где хорошо ловил интернет, и спросил, можно ли оставить на косяке отметки его роста. Их бабушка делала карандашом, когда он приходил к ней после школы.

— Конечно, — сказала я. — Потом ещё добавим.

У нотариуса Антон подписал первым. Пока она ставила печать, он написал Карине, что освободился. Я закрыла папку и положила ключи от дома на стол.

И тут Григорий Львович развернул третий лист приложения. Снял очки, протёр их краем галстука и снова посмотрел на цифры.

— Антон Михайлович, сорок миллионов к погашению в ближайшие месяцы. Как вы собирались их закрывать?

Антон потянулся к листу.

— Продажей здания. Я же вам говорил.

— Здание в залоге, — сказала я. — Договор лежит перед тобой. С твоей подписью.

Он перелистнул страницу и увидел дату. В тот день Илья играл в школьном финале по баскетболу. Антон прислал ему голосовое прямо с парковки банка: «По работе задержусь, держу за тебя кулаки». Я помнила дату. Антон, судя по лицу, тоже.

— Вы же можете пока не выдавать документы? — спросил он нотариуса.

Нотариус показала ему отметку о получении проекта. Он получил соглашение со всеми приложениями за неделю до встречи. Григорий Львович сидел рядом, положив ладонь на телефон, и молчал.

5