— Марина, ты только не обижайся, — начал он.
Я даже улыбнулась.
— На что именно?
— На маму. Ну решила она квартиру Кристине оставить. Это её право.
— Конечно.
— Ты же понимаешь, она пожилая. Кристина её, наверное, уговорила.
— Возможно.
Максим заметно расслабился.
— Вот и хорошо. Я знал, что ты разумная женщина. Завтра маме надо суп сварить. И таблетки купить, закончились.
Я повернулась.
— Завтра я уезжаю.
— Куда?
— К сестре. На неделю.
Он рассмеялся.
— Очень смешно.
— Я не шучу.
Улыбка медленно исчезла с его лица.
— А мама?
— У неё есть сын и дочь.
— Марина, перестань! Ты прекрасно знаешь, что Кристина беременна!
— А ты не беременный. Значит, справишься.
Максим покраснел.
— Это уже жестокость какая-то!
Я достала из ящика стола толстую папку.
— Вот расписание лекарств. Вот телефоны врачей. Вот меню. Здесь записано, как измерять давление, когда вызывать медицинскую помощь и какие продукты маме нельзя. Всё подробно.
Он растерянно перелистал страницы.
— Зачем ты это приготовила?
— Потому что давно должна была.
Потом я положила перед ним ещё одну бумагу.
Договор с Галиной Петровной.
Максим нахмурился.
— Что это?
— Договор с сиделкой. Три года она помогала ухаживать за твоей матерью, пока я работала. Платила ей я.
— Сколько?
— Последние месяцы — тридцать пять тысяч в месяц.
Муж резко поднял голову.
— Откуда у тебя такие деньги?!
— Я работала по ночам. Помнишь, как ты просил меня закрыть ноутбук, потому что клавиши мешали тебе спать?
Он ничего не ответил.
— Вот оттуда, Максим.
Я открыла ещё одну страницу.
— Здесь расходы на лекарства, питание, средства ухода и медицинские принадлежности. Я всё записывала.
Максим смотрел на цифры, словно впервые видел написанные числа.
— Почему ты мне не сказала?
— Говорила. В самом начале. А ты ответил: «Не преувеличивай, это же моя мама».
Он опустился на стул.
— Марин, но нельзя же теперь всё бросить…
— Я не бросаю больного человека без помощи. Твоя мама сейчас уже ходит по квартире. Все медицинские рекомендации записаны. Галину Петровну я предупредила, что дальше её услуги должны оплачивать родственники. Она согласна продолжать работу, если вы договоритесь об оплате.
— А если мы не сможем?
— Значит, вам придётся научиться делать то, что три года делала я.
Я закрыла папку.
— И ещё одно, Максим. Я ухожу не потому, что мне не досталась квартира.
Он поднял глаза.
— А почему?
— Потому что сегодня твоя мать публично объявила: Кристина — семья, наследница и любимая дочь. А я — бесплатная прислуга, обязанная благодарить за возможность быть полезной.
Впервые за пятнадцать лет муж не нашёл ответа.
На следующий день я уехала.
Сестра Ольга встретила меня на вокзале.
Посмотрела на моё лицо, на старую сумку, на руки с потрескавшейся кожей.
И ничего не спросила.
Просто обняла.
— Поехали домой, Маринка. Ты хоть поспишь нормально.
Первые два дня я действительно спала.
Без будильника.
Без страха опоздать с таблетками.
Без ночных криков из соседней комнаты.
На третий день включила телефон.
Сорок семь пропущенных звонков.
Максим.
Кристина.
Свекровь.
И несколько незнакомых номеров.
Первым пришло сообщение от мужа:
«Марина, срочно позвони. У нас катастрофа».
Я набрала его номер.
Он ответил мгновенно.
— Марина! Ты где пропала?!
— У Ольги.
— Ты должна вернуться!
— Что случилось?
— Галя отказалась бесплатно приходить! Представляешь?!
— Представляю. Она работает за деньги.
— А Кристина говорит, что сейчас не может платить. У них ипотека за машину, ребёнок скоро родится…
— А квартира?
— При чём тут квартира?!
Я помолчала.
— Максим, ты сам слышишь, что говоришь?
Он тяжело вздохнул.
— Мама вчера расплакалась. Кристина приехала, сварила какую-то кашу, мама есть отказалась. Они поругались. Кристина хлопнула дверью и уехала.
— И?
— Я всю ночь не спал! Мама каждые два часа звала. Я даже на работу опоздал!
Я посмотрела в окно.
Сестра развешивала бельё во дворе.
Солнечный свет ложился на мокрые простыни.
— Максим, я так жила три года.
— Но ты привыкла!
После этих слов мне стало окончательно ясно: он ничего не понял.
— Привыкла? — переспросила я. — К чему? К усталости? К тому, что меня никто не замечает? К тому, что даже заболеть нельзя?
Он замолчал.
— Я вернусь через несколько дней, — сказала я. — Забрать свои вещи.
— Марина…
— И, пожалуйста, позвони Галине Петровне. Она хороший специалист. Маме нужен нормальный уход.
Я отключила телефон.
В тот вечер впервые за много лет купила себе цветы.
Просто так.
Без повода.
Через неделю я приехала за вещами.
Дверь открыл Максим.
Я едва его узнала.
Небритый, осунувшийся, с тёмными кругами под глазами.
На футболке — пятно от супа.
В коридоре стоял запах подгоревшей еды.
— Марина… — прошептал он.
— Здравствуй.
Он отступил.