— Ну что, дорогие мои, теперь, когда я снова могу ходить, пора подумать о будущем! — торжественно произнесла Валентина Сергеевна, поднимая бокал с соком. — Я сегодня хочу объявить одну очень важную новость.
Гости замолчали.
Я сидела на краешке стула, чувствуя, как ноет поясница. С самого утра я готовила праздничный обед, убирала квартиру, меняла постельное бельё и следила, чтобы свекровь вовремя принимала лекарства.
Три года моей жизни прошли именно так.
Три года бессонных ночей, больничных коридоров, бесконечных стирок и работы до рассвета.
И сейчас, глядя на улыбающуюся свекровь, я ещё не подозревала, что через минуту услышу слова, после которых моя семья перестанет существовать.
— Я решила подарить квартиру своей дочери Кристине! — радостно объявила Валентина Сергеевна. — Она молодая, скоро ребёнок родится. Ей жильё нужнее.
Мой муж Максим поперхнулся салатом.
3
— Мама, подожди… А мы?
— А что вы? — удивилась свекровь. — Вы взрослые люди, сами заработаете. Пока я жива, можете здесь жить. Никто вас не выгоняет.
Кристина довольно улыбнулась и поправила золотую цепочку.
— Мамочка, спасибо! Ты даже не представляешь, как нам с Артёмом это поможет!
Я медленно поставила чашку на блюдце.
— Валентина Сергеевна, — тихо спросила я, — а кто теперь будет за вами ухаживать?
Свекровь посмотрела на меня так, будто я спросила нечто совершенно неприличное.
— А кто ухаживал раньше? Ты, Марина, и будешь. Мы же семья!
— Но квартира достанется Кристине?
— Конечно. Она моя дочь.
— А я?
Свекровь пожала плечами.
— А ты жена моего сына. И вообще, неужели ты за мной три года ради квартиры ухаживала? Я думала, у тебя совесть есть!
За столом повисла неприятная тишина.
И тут Кристина добавила:
— Марин, ну не начинай. Маме волноваться нельзя. Ты же знаешь, что после инсульта ей вредны стрессы.
Я посмотрела на неё.
Тридцать два года. Дорогой маникюр. Укладка из салона. За три года она ни разу не осталась с матерью дольше двух часов.
Зато сегодня сидела во главе стола, словно получила награду за многолетний подвиг.
— Не волнуйся, Кристина, — ответила я. — Больше я твою маму расстраивать не буду.
Никто тогда не понял, что именно я имела в виду.
А зря.
Потому что на следующий день я сделала то, чего от меня никто не ожидал.
Когда Валентину Сергеевну три года назад разбил инсульт, мне было сорок два.
У нас с Максимом не было детей. Мы прожили вместе пятнадцать лет и считали себя крепкой семьёй.
Свекровь жила в собственной трёхкомнатной квартире. После больницы врачи предупредили: восстановление будет долгим, потребуется постоянная помощь.
— Мамочку нельзя оставлять одну, — сказал тогда Максим. — Марин, ты же у нас самая заботливая. Ты справишься.
— А Кристина?
— Она молодая. У неё работа, личная жизнь. Не заставлять же её всё бросать.
Я тогда не стала спорить.
Наверное, это и была моя первая ошибка.
Первые месяцы превратились в бесконечный кошмар.
Свекровь почти не двигалась, с трудом говорила, нуждалась в помощи даже ночью.
Я вставала в пять утра, готовила диетическую еду, меняла постель, мыла полы, помогала ей умываться.
Потом бежала на работу.
Я была бухгалтером в строительной компании. Зарплаты едва хватало на обычные расходы, а лекарства, специальные средства ухода и обследования требовали дополнительных денег.
Максим обещал помогать.
Но каждый вечер возвращался уставшим.
— Марин, я сегодня двенадцать часов на ногах. Можно хоть дома отдохнуть?
И отдыхал.
Перед телевизором.
Пока я поднимала его мать, меняла бельё и готовила на завтра.
Однажды ночью Валентина Сергеевна позвала меня одиннадцать раз.
На двенадцатый я закрылась в ванной и расплакалась.
Не от злости.
От бессилия.
Утром я поняла, что больше так не выдержу.
Через знакомую медсестру нашла сиделку — Галину Петровну.
Спокойную, терпеливую женщину пятидесяти семи лет.
Она согласилась приходить на несколько часов каждый будний день.
Стоило это недёшево.
Поэтому я взяла дополнительные бухгалтерские проекты и стала работать по ночам.
Максим даже не заметил.
Иногда только раздражался:
— Опять за компьютером сидишь? Лучше бы выспалась. Маме завтра завтрак готовить.
Я молчала.
Не потому, что мне нечего было сказать.
Просто надеялась, что однажды он сам заметит, сколько я делаю.
Не заметил.
Кристина приезжала по воскресеньям.
Привозила коробку конфет, фотографировалась с мамой и выкладывала снимки в социальные сети.
Под фотографиями писала:
«Наша любимая мамочка! Главное — забота и любовь!»
А потом просила у меня деньги.
То на подарок мужу.
То на новые туфли.
То просто «до зарплаты».
И я давала.
Потому что думала: мы семья.
Теперь понимаю, как удобно некоторым людям жить за счёт этого слова.
Вечером после праздничного обеда Максим нашёл меня на кухне.
Я стояла у окна и смотрела, как по мокрому асфальту бегут отражения автомобильных фар.