Его любимой копчёной колбасы не было.
Зато на её месте стояли три бутылки кефира.
— Марина, где колбаса?
Из комнаты ответила Светлана Николаевна:
— Выбросила!
Андрей застыл.
— Что значит выбросили?
— Она жирная, солёная. Тебе вредно. Я тебе кашу сварила.
Он вошёл в спальню.
— Ты можешь объяснить своей маме, что мои продукты нельзя выбрасывать?!
Марина посмотрела на него с невинным выражением лица.
— Андрей, она заботится о тебе.
— Мне такая забота не нужна!
— Странно.
— Что странно?
— Когда твоя мама выбрасывала мои специи, потому что они «старые», ты говорил то же самое.
Муж замолчал.
Эксперимент продолжался.
Светлана Николаевна переставила чашки.
Повесила полотенца иначе.
Переложила его бумаги на рабочем столе.
Однажды Андрей не выдержал:
— Светлана Николаевна, это мои документы!
— Я просто порядок навела.
— Мне не нужен такой порядок!
Она ласково улыбнулась:
— Ничего. Привыкнешь.
Вечером он ворвался к Марине.
— Это уже невозможно!
— Что именно?
— Она вмешивается во всё!
Марина спокойно закрыла книгу.
— Ну это же мама.
Андрей посмотрел на неё.
И впервые ничего не ответил.
Через неделю Светлана Николаевна уехала.
Андрей лично отвёз её на вокзал.
Вернулся домой, сел на диван и минут десять наслаждался тишиной.
Он ещё не знал, что эксперимент закончился только наполовину.
Через месяц приехала Валентина Петровна.
По привычке она появилась с огромной сумкой и сразу сказала:
— Я недельки на две.
Раньше Марина бросилась бы готовить ужин.
Но теперь лишь спросила:
— А обратный билет на какое число?
На кухне стало тихо.
Свекровь удивлённо посмотрела на неё.
— Какое ещё число?
— Мне нужно знать, сколько вы будете гостить.
— Я не гостья.
Марина улыбнулась.
— Тогда кто?
Валентина Петровна даже не нашлась с ответом.
Андрей бросил на жену предупреждающий взгляд.
Но она спокойно допила чай.
На следующий вечер ужина не было.
Андрей открыл холодильник.
— Марин, а что поесть?
— Там продукты.
— А мама?
— Это твоя мама, Андрей. Приготовь ей что-нибудь вкусное.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
Пришлось ему готовить.
Потом мыть посуду.
Потом слушать:
— Андрюша, макароны переварены.
На второй день мать попросила сырники.
На третий — суп.
На четвёртый решила переставить банки на кухне.
И теперь возвращать всё обратно пришлось самому Андрею.
На пятый день он пришёл с работы и устало опустился на стул.
— Я ничего не хочу.
Марина посмотрела на него.
— Тяжёлый день?
— Очень.
Из комнаты раздался голос Валентины Петровны:
— Андрюша! Сделай мне чай!
Он закрыл глаза.
Марина едва удержалась от улыбки.
На седьмой день свекровь пошла в душ.
Через полчаса Марина посмотрела на часы.
— Андрей, вода уже тридцать минут льётся. У нас же счётчики.
Муж поднял на неё глаза.
В этот момент он всё понял.
Абсолютно всё.
Вечером, когда мать легла спать, Андрей сам пришёл на кухню.
Сел напротив жены.
— Ты специально всё это устроила?
— Да.
Он несколько секунд молчал.
— И поездка твоей мамы тоже?
— Да.
— Вы договорились?
— Конечно.
Андрей потёр лицо ладонями.
— Это было жестоко.
Марина покачала головой.
— Нет. Это было зеркало.
Он поднял взгляд.
— Двадцать три года, Андрей. Двадцать три года я принимала твою маму так, как будто это моя обязанность. Готовила, убирала, слушала советы, переставляла вещи обратно. И если мне что-то не нравилось, ты говорил: «Это семья».
Она сделала паузу.
— Но моя мама почему-то семьёй не считалась.
— Я не говорил…
— Говорил.
Андрей опустил глаза.
— Ты называл её чужим человеком.
Он молчал.
— Знаешь, что самое страшное? — продолжила Марина. — Мама поверила тебе. Она решила, что мешает нам своим присутствием. Женщина, которая приезжает к дочери три дня в году, решила снимать гостиницу, чтобы тебе было удобно.
Андрей сглотнул.
— Я не думал об этом так.
— Вот поэтому я и заставила тебя почувствовать.
Несколько минут они сидели молча.
Потом Андрей тихо сказал:
— Я устал за эти десять дней.
— А теперь представь, что я чувствовала все эти годы.
Он посмотрел на неё иначе.
Без раздражения.
Без желания доказать свою правоту.
— Прости.
Марина долго молчала.
Ей хотелось услышать эти слова много лет назад.
Но сейчас она неожиданно поняла: одного «прости» недостаточно.
— Мне не нужны извинения, Андрей.
— А что нужно?
— Новые правила.
— Какие?
Она загнула первый палец.
— Наш дом принадлежит нам обоим.
Второй.
— Любые длительные визиты мы обсуждаем заранее.
Третий.
— Наши родители имеют одинаковые права.
Четвёртый.
— Никто не переставляет наши вещи и не распоряжается здесь как хозяин.
Пятый.
— Если приезжает твоя мама, ты участвуешь в её обслуживании наравне со мной. Если моя — я делаю то же самое.
Андрей медленно кивнул.
— Согласен.