Через два дня он совершил поступок, которого Марина от него не ожидала.
Позвонил Светлане Николаевне.
Сам.
— Светлана Николаевна…
Она насторожилась.
— Да, Андрей?
— Я хотел извиниться.
На другом конце повисла тишина.
— За что?
— За то, что много лет давал вам чувствовать себя чужой в доме вашей дочери.
Марина стояла в дверях кухни и слушала.
— Вы никогда нам не мешали, — продолжил он. — Это я был… несправедлив.
Светлана Николаевна долго молчала.
Потом сказала:
— Главное, что понял.
Следующей весной она приехала снова.
На этот раз с маленьким чемоданом.
Но Андрей, встретив её у двери, нахмурился.
— А почему вещей так мало?
Она рассмеялась.
— На три дня хватит.
— Три дня? Нет уж. Мы комнату на неделю готовили.
Светлана Николаевна растерянно посмотрела на дочь.
Марина улыбнулась.
Вечером они сидели втроём на кухне.
Чайник шумел.
На столе стоял пирог, который привезла мама.
Андрей нарезал его и вдруг спросил:
— Светлана Николаевна, вам ещё чаю?
Она улыбнулась:
— Если не трудно.
— Совсем не трудно.
Марина посмотрела на них и поняла одну простую вещь.
Иногда человеку бесполезно объяснять несправедливость словами.
Иногда ему приходится на несколько дней оказаться на твоём месте.
Но самое важное начинается после того, как зеркало убрали.
Потому что увидеть себя со стороны — ещё не значит измениться.
Измениться — это открыть дверь человеку, которого раньше называл чужим, и наконец сказать:
— Проходите. Вы дома.