И каждый раз чувствовала себя чудовищем.
Потому что как спорить с умершей матерью?
Как сказать:
«Да, ей больно, но это не даёт права делать больно другим»?
Алиса прижалась к отцу.
И на секунду подняла глаза.
Посмотрела прямо на меня.
А потом…
улыбнулась.
Едва заметно.
Одним уголком губ.
Победно.
Вот тогда во мне впервые что-то сломалось.
Не громко.
Просто щёлкнуло.
На следующее утро Артём ушёл на работу.
Алиса появилась на кухне около одиннадцати.
— Дай две тысячи.
Я оторвалась от ноутбука.
— Зачем?
— Мы с девочками идём в торговый центр.
— Нет.
Она даже растерялась.
— В смысле?
— В прямом. Сначала школа. Потом возвращаешь деньги.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
Алиса медленно положила телефон на стол.
— Ты ничего не поняла вчера?
— А должна была?
Она села напротив.
— Я могу сделать так, что ты вообще рот открывать на меня не будешь.
— Попробуй.
Алиса улыбнулась.
— Опека.
Я сначала решила, что она шутит.
— Что опека?
— Позвоню.
— И что скажешь?
Она начала загибать пальцы.
— Что ты меня унижаешь. Не кормишь. Орёшь. Бьёшь.
Я смотрела на неё.
— Ты понимаешь, что это ложь?
— И что?
В голосе было столько спокойствия, что мне стало по-настоящему страшно.
Не за себя.
За неё.
— Алиса, такими вещами не шутят.
— А я не шучу.
Она подалась вперёд.
— Ты же умная. Представляешь, какой начнётся цирк? Психолог, школа, проверки. Папу затаскают. Он будет знать, что это всё из-за тебя.
— Из-за меня?
— Конечно.
Она улыбнулась.
— Поэтому просто отстань. Я гуляю, когда хочу. Деньги тоже больше не считаешь. Школа — моё дело.
— А если нет?
— Тогда скажу, что вчера ты меня ударила.
Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга.
Потом я неожиданно для самой себя спросила:
— И отца тебе не жалко?
Она пожала плечами.
— Он выберет меня.
Это прозвучало без сомнения.
Как установленный факт.
И, что было хуже всего, она была права.
Через два дня к нам действительно пришли.
Две женщины.
Спокойные.
Усталые.
С папкой и планшетом.
Они задавали вопросы.
Осматривали квартиру.
Разговаривали со мной.
Потом отдельно с Алисой.
Я не буду описывать эти часы подробно.
Скажу только одно:
ничогда ещё я не чувствовала себя настолько униженной в собственном доме.
Не потому, что проверяли холодильник.
Не потому, что задавали неприятные вопросы.
А потому, что в соседней комнате сидел человек, которого я растила четыре года, и спокойно рассказывал чужим людям, будто я превращала его жизнь в кошмар.
Когда женщины ушли, я ещё долго стояла возле двери.
На полу остались мокрые следы от обуви.
Я взяла тряпку.
Потом вдруг бросила её.
«Нет».
Просто сказала это вслух.
— Нет.
Первый раз за много лет я решила ничего не исправлять.
Алиса пришла вечером.
Сняла куртку.
Заглянула на кухню.
— Ну?
Я сидела за столом.
— Что «ну»?
— Были?
— Были.
Она довольно улыбнулась.
— Я же предупреждала.
— Зачем?
— Чтобы ты поняла.
Она открыла холодильник.
— Теперь будешь вести себя нормально.
— Нормально — это как?
— Не лезть.
Она достала йогурт.
— Не проверять уроки. Не спрашивать, где я была. Не трогать мои вещи. И деньги мне нужны каждую неделю.
Я вдруг спросила:
— А если я откажусь?
Алиса посмотрела на меня как на глупую.
— Тогда опять пожалуюсь.
Она спокойно села напротив.
— Скажу, что после проверки ты меня наказала. Например, ударила.
— Ты ведь знаешь, что я тебя никогда не била.
— Я знаю.
— И тебя это вообще не останавливает?
Она чуть улыбнулась.
— Оль, ты всё ещё не поняла?
Она наклонилась ко мне.
— Ты мне ничего не сделаешь.
И вот именно в эту секунду открылась дверь.
Вернулся Артём.
Лицо серое.
Ему уже звонили.
— Что здесь творится?
Алиса изменилась мгновенно.
Я раньше думала, что такое бывает только в кино.
Её подбородок задрожал.
Глаза стали мокрыми.
— Папа…
Он кинул сумку.
— Что она сделала?
Алиса бросилась к нему.
— Я больше не могу здесь жить.
Артём посмотрел на меня с такой яростью, будто я действительно избивала его дочь.
— Ты что с ней сделала?!
Я встала.
Но на этот раз оправдываться не стала.
— Ничего.
— Мне звонили! Опека! Школа! Что ты устроила?!
— Не я.
— Она ребёнок!
Я посмотрела на Алису.
Та прятала лицо у него на груди.
— Спроси её, зачем она это сделала.
— Я не собираюсь устраивать допрос!
— Конечно.
— Оля, чтобы с этого момента ты вообще её не трогала. Поняла? Ни слова про оценки. Ни слова про деньги. Никаких наказаний.
Я кивнула.
— Хорошо.
Артём явно не ожидал.
— Хорошо?
— Да.
— Вот и отлично.
Он приобнял дочь.
— Всё. Успокойся.
Я посмотрела на них обоих.
И сказала:
— Только есть одна проблема.
— Какая?
— Вы больше здесь не живёте.
Тишина.
Такая, что я услышала, как на кухне капает кран.