В восемнадцать двенадцать я отправила письмо. В восемнадцать тридцать одну в банкетный зал вошли двое в форме.
Между этими двумя событиями официант принёс мне полотенце, коллега подняла моё пальто с пола, а муж трижды произнёс моё имя. Первый раз — сердито. Второй — шёпотом. В третий я услышала в его голосе просьбу.
До того вечера я почти всегда отзывалась.
За час до этого всё началось с фразы, которую Роман бросил через стол, не прерывая разговора о работе:
— Лёша, если подрядчик позвонит, скажи, что я у него уже был. На серебристом внедорожнике, он вспомнит.
Я поставила стакан на стол.
— На каком внедорожнике?
Роман повернулся ко мне с улыбкой.
3
— На твоём, Лида. Лёша дал ключи. Я ещё удивился, что ты до сих пор не заметила.
В тот день наша строительная компания отмечала юбилей. За длинным столом собрались тридцать четыре моих коллеги. Ведущий перекрикивал музыку, кто-то доставал телефон, чтобы снять тост директора. И только Вера, бухгалтер из соседнего отдела, услышала, как я спросила:
— Алексей, где лежала моя связка?
Муж не сразу поднял глаза.
— В сумке.
— А сумка?
— В прихожей. Лид, давай дома поговорим.
Наверное, на его месте я тоже захотела бы поговорить дома. Там он мог сказать, что я всё неправильно поняла, уйти на балкон, вернуться и спросить, буду ли я чай. К утру наш спор уже считался бы законченным. Вопрос о том, почему он полез в мою сумку, остался бы без ответа.
— Верни ключи, Роман.
— Утром, — ответил он. — Мы с Лёшей ещё кое-куда собирались.
От мужа я ждала хотя бы удивления. Он лишь придвинул к себе тарелку и ножом разрезал помидор на четыре части.
Две недели назад он вошёл в спальню, когда у меня началась мигрень. Я лежала лицом к стене и слышала даже гул холодильника через закрытую дверь.
— Ромке надо отвезти материалы на дачу, — сказал он. — На один вечер. У него машина в ремонте.
— Нет, Лёш.
Он постоял в дверях. Потом сел на кровать так осторожно, будто боялся меня потревожить.
— От него зависит, кому поручат новый объект. Я полгода жду этого назначения. Он обещал заправить машину.
Я попросила его закрыть дверь. Он решил, что я всё ещё думаю, и снова заговорил. Тогда я сказала: «Возьми. На один вечер». Больше всего на свете мне в ту минуту хотелось тишины.
Наутро бак был почти пуст, а на заднем сиденье остались белые полосы от строительных мешков. Из щели между спинкой и сиденьем я вытащила горсть крошек засохшего раствора. Чек за химчистку я положила перед мужем на кухонный стол.
— Ты ведь понимаешь, что если я покажу это Роме, он будет смеяться? — сказал Алексей.
— А если ты покажешь это мне?
Он посмотрел на меня, и я увидела, что он всерьёз не понимает вопроса.
Потом он признался, что рядом с Романом чувствует себя нужным. Роман обсуждает с ним закупки, звонит посоветоваться, обещает взять с собой на новый объект. А дома, сказал Алексей, ему кажется, что я и без него со всем справлюсь.
Я услышала в его словах одиночество и спросила, почему он раньше об этом не говорил. Мы долго сидели на кухне. Под конец разговора он взял меня за руку. На следующий день я сама оплатила химчистку, а он пообещал больше никогда не давать Роману мои ключи.
Накануне юбилея я вернулась из командировки на день раньше. Дома было тихо. Я оставила чемодан в коридоре, зашла на кухню за водой и увидела на микроволновке открытую папку. Из неё торчал лист с номером моего автомобиля.
Документ выглядел как нотариальная доверенность. В нём стояло моё имя. Роману, согласно тексту, разрешалось распоряжаться внедорожником и продать его. Внизу была подпись, которую человек, видевший мои записки и чеки, вполне мог принять за мою.
Особенно старательно кто-то вывел первую букву. Я писала её одним движением, а здесь на изгибе осталась крошечная жирная точка. Рука задержалась.
Я сфотографировала лист и открыла приложение регистратора. Когда я покупала машину, то попросила установить камеру с сохранением записей в облаке. До этого вечера я проверяла их всего дважды, оба раза после того, как кто-то задел мою машину на парковке.
На записи с предыдущего вечера сначала слышалось, как работает печка. Потом Роман сказал:
— Подпись похожа. Я же тебе показывал.
Алексей спросил:
— А если она узнает до продажи?
Я остановила запись. Он сказал не «если мы решим продать». Он сказал «до продажи», как говорят «до понедельника» или «до конца месяца».
Я включила звук снова.
— Продадим, закроешь кредитки, — ответил Роман. — С машиной потом разберёмся. Ты главное заранее дома разговоров не заводи.
Помолчав, Алексей спросил:
— А сколько тогда останется мне?
Я ещё долго сидела на кухне в пальто. Ключи лежали у меня на колене. На потёртом брелоке осталась царапина с того дня, когда я, только получив машину, уронила связку на парковке. Я тогда присела между рядами и смеялась: три года копила, а первым делом чуть не потеряла ключи.
