Друг мужа вылил на меня суп при тридцати четырёх коллегах. Через девятнадцать минут он сам положил мои ключи на стол

Я сохранила запись и фотографию в двух местах. Написала начальнику службы безопасности компании, объяснила, что двое сотрудников обсуждают продажу моей машины и что у меня есть документ с чужой подписью от моего имени. Письмо оставила в черновиках. Я ещё надеялась поговорить с Алексеем и услышать от него самого, как далеко всё зашло.

На юбилее он успел ответить раньше, чем я задала вопрос. Ключей у меня уже не было.

Когда принесли первое, Роман наклонился ко мне через Веру.

— Где документы на машину? В бардачке их нет.

— Для продажи ищешь?

Фраза прозвучала негромко. Вера перестала разворачивать салфетку. Алексей всё-таки посмотрел на меня.

— Ты рылась в моих бумагах? — спросил он.

Роман повернул голову к нему. По этому движению я поняла, что даже сейчас мой муж смотрит, доволен ли им друг.

— Лид, возьми пальто и поезжай домой, — добавил Алексей. — Ты устала.

Он потянул пальто со спинки моего стула. Рукав зацепился, Алексей дёрнул сильнее, и пальто упало на пол.

— Сначала ключи, — сказала я.

Роман показал мне брелок. Я протянула руку. Он сунул ключи обратно в карман, взял тарелку и опрокинул её над моей головой.

— Свинья! — крикнул он.

Бульон затёк за воротник. Я вскочила, задела коленом стол и услышала, как покатился нож. Именно этот звук я запомнила лучше всего. Музыка ещё играла, а тридцать четыре человека сидели так тихо, что я слышала нож, катившийся по скатерти.

Вера встала между мной и Романом.

— Принесите прохладной воды и чистое полотенце, — сказала она официанту.

Тот ушёл почти бегом. Я достала телефон. Пальцы скользили по экрану, пришлось вытереть их салфеткой. Потом открыла черновик, добавила две строки о случившемся в зале и нажала «Отправить».

— Что ты сделала? — спросил Роман.

— Отправила письмо.

— Кому?

Я убрала телефон. Вера протянула мне воду. Только тогда муж тихо произнёс:

— Лида.

Я прижала прохладное полотенце к щеке. Одна из коллег подошла сказать, что видела всё с начала и готова рассказать об этом. Потом подошёл мужчина из сметного отдела. Сказал то же самое. Роман попробовал пошутить, что завтра обо всём забудут. Никто ему не ответил.

Через девятнадцать минут в зал вошли двое охранников. Следом за ними появился начальник службы безопасности. Он спросил, нужна ли мне помощь, и дождался ответа. Потом повернулся к мужчинам.

— Роман, Алексей, пройдёмте со мной. Рабочие пропуска заблокированы до разбирательства. Внизу вас ждёт полиция. Ключи от машины оставьте здесь.

Роман потянулся к карману. Брелок стукнул о край моей тарелки. Звук был совсем тихий. Чтобы забрать ключи, я встала, обошла стол и протянула руку туда, где до этого стояла его тарелка. Роман отступил.

— Лид, скажи им, что мы собирались тебе всё объяснить, — попросил Алексей.

На мгновение я снова увидела человека, который когда-то встречал меня с ночного поезда и вёз домой, придерживая ладонью бумажный стакан с чаем, чтобы тот не расплескался. Воспоминание было таким живым, что я чуть не ответила привычное «ладно».

— Расскажи им сам, Лёша. Всё, с самого начала.

Когда они ушли, Вера помогла мне собрать вещи. Внизу, в маленьком кафе, мы сели у окна. За стеклом шёл дождь, и я смотрела, как вода стекает по крыше моей машины. Полиция приняла заявление. Проверка только начиналась. Я знала, что впереди будут вопросы, документы и разговор с мужем о том, когда он заберёт вещи. А пока мне хотелось чая.

— С сахаром? — спросила Вера.

— С двумя, — ответила я и неожиданно улыбнулась. — Сегодня с двумя.

Весной, спустя несколько месяцев, я впервые после развода поехала за город одна. Когда мы были женаты, я часто сворачивала на одной развилке направо, чтобы сэкономить полчаса. Слева стоял указатель на озеро. В детстве отец возил меня туда смотреть, как по утрам над водой держится туман.

В этот раз я повернула налево.

На берегу было пусто. Я налила чай из термоса, поставила телефон на беззвучный и села на старую деревянную скамью. Из кармана выпала связка. Я подняла её и увидела ту самую царапину на брелоке.

Отец, когда я училась водить, говорил, что самое трудное — перестать смотреть на руки и поднять глаза на дорогу. С первого раза у меня не получилось. Он попросил попробовать ещё раз.

Я убрала ключи в карман и подняла глаза. Над водой уже светало. Домой я поехала только тогда, когда сама захотела.

5