Когда Андрей вернулся с очередной вахты, он сначала решил, что жена просто ушла в магазин.
Дом был тёмным.
Труба не дымилась.
На крыльце не стояли её старые сапоги.
И никто не вышел навстречу.
Это было настолько непривычно, что Андрей несколько секунд просто стоял возле калитки с тяжёлой сумкой в руке.
Двадцать два года Светлана встречала его.
Всегда.
3
Зимой — в старой пуховой куртке.
Летом — прямо в домашних тапочках.
Иногда улыбалась.
Иногда ворчала:
— Сначала в баню. От тебя опять соляркой за километр пахнет.
Но выходила.
А сегодня — никого.
— Свет!
Тишина.
Он открыл дверь ключом, который по привычке лежал под ковриком.
В доме было холодно.
На кухонном столе стояла солонка.
Под ней — сложенный лист бумаги.
Андрей развернул его.
«Андрей, я уехала.
Не ищи виноватых.
Ты не плохой муж.
Просто тебя двадцать лет не было.
А я устала ждать человека, который всё время где-то далеко.
Дом оставляю тебе.
Света».
Он перечитал записку три раза.
Потом сел.
И впервые понял, насколько огромным может быть дом, если в нём больше никто тебя не ждёт.
Ещё месяц назад Светлана сама не думала, что уйдёт.
Она просыпалась около пяти утра.
Так привыкла за годы.
Кормила кошку.
Топила котёл.
Проверяла двор.
Пила чай одна.
Дети давно разъехались.
Дочь Оля работала в городе.
Сын Максим, словно по злой семейной шутке, тоже устроился вахтовиком.
А Андрей снова был за тысячу километров.
Уехал в январе.
Обещал вернуться в начале марта.
В марте позвонил:
— Свет, начальник просит ещё на пару месяцев остаться.
— Оставайся.
— Деньги хорошие.
Она посмотрела на пустую кухню.
— Я знаю.
— Ты как?
Светлана усмехнулась.
Этот вопрос Андрей задавал двадцать лет.
«Ты как?»
На него всегда предполагался один правильный ответ.
«Нормально».
— Нормально, — сказала она.
— Ну и хорошо.
Они попрощались.
Светлана положила телефон.
Посмотрела на герань в окне.
И вдруг подумала:
«Если я завтра исчезну, когда Андрей это заметит?»
Не «расстроится».
Не «что будет делать».
А именно — когда заметит?
Через день?
Через неделю?
Когда закончится еда в морозильнике?
И от этой мысли ей стало страшно.
Она вспоминала свою жизнь.
Олин первый класс — Андрей на вахте.
Максим сломал руку — Андрей на вахте.
У Светланы воспалился аппендикс — соседи отвезли её в больницу.
Андрей узнал через несколько дней.
Первый выпускной дочери.
Соревнования сына.
Похороны Светланиной матери.
Новый год.
Пасха.
Дни рождения.
Он всё время работал.
И самое обидное — не ради себя.
Деньги отправлял домой.
Дом построил.
Машину купил.
Детей выучил.
Каждый приезд привозил подарки.
Никогда не пил запоями.
Не изменял.
Не поднимал руку.
Все вокруг говорили:
— Тебе повезло. Работящий мужик.
А Светлана каждый раз кивала.
Потому что объяснить было невозможно.
Как сказать людям, что можно быть хорошим мужем…
и при этом почти не быть мужем вообще?
Первые годы она считала дни до его возвращения.
Потом недели.
Потом перестала.
Когда Андрей приезжал, первые два дня они пытались жить как семья.
Он рассказывал про работу.
Она — про детей.
Потом разговоры заканчивались.
Появлялось странное чувство, будто в доме поселился дальний родственник.
Родной.
Хороший.
Но чужой.
А через месяц он снова собирал сумку.
— Свет, носки где?
— В верхнем ящике.
— Зарядку не видела?
— На тумбочке.
— Деньги переведу пятнадцатого.
— Хорошо.
— Ну, давай.
Раньше она плакала.
Позже целовала его в щёку.
Ещё позже просто говорила:
— Доедешь — напиши.
А последние годы иногда даже не выходила провожать.
Андрей не замечал.
В то утро Светлана достала из кладовки старый чемодан.
Тот самый, с которым приехала сюда молодой женой.
Положила несколько вещей.
Документы.
Немного денег.
Фотографию детей.
Долго стояла возле шкафа.
Потом вдруг рассмеялась.
Двадцать два года жизни.
А оказалось, что всё необходимое помещается в один чемодан.
Она написала записку.
Закрыла дом.
И пошла на автобус.
На остановке вдруг стало страшно.
Так страшно, что захотелось вернуться.
«Куда я в пятьдесят лет?»
«Что я буду делать?»
«Кому нужна?»
Потом Светлана посмотрела на дорогу.
И подумала:
«Я двадцать лет жила одна. Неужели теперь испугаюсь жить одна официально?»
Подошёл автобус.
Она села.
И уехала.
Андрей сидел в пустом доме до вечера.
Потом позвонил дочери.
— Оль, мать у тебя?
Пауза.
— У меня.
— Дай трубку.
— Пап…
— Дай мать.
Через несколько секунд он услышал:
— Да.
Голос Светланы был спокойным.
Слишком спокойным.
— Ты чего устроила?
Он сразу пожалел о формулировке.
— Что именно?
— Ну… уехала.
— Уехала.
— Почему не сказала?
— Я двадцать лет говорила.