— Я ухожу!
— Хорошо.
Он остановился.
— И ты меня даже не остановишь?
— Гена, ты взрослый человек. Если решил уйти, я не собираюсь держать тебя силой.
— Ещё пожалеешь!
Он громко хлопнул дверью.
Я осталась одна.
Сначала почувствовала обиду.
Потом тревогу.
А затем вдруг обнаружила нечто неожиданное.
В квартире стало тихо.
Никто не требовал обеда.
Никто не спрашивал, почему я задержалась.
Никто не переключал телевизор на полную громкость.
Я села за стол, налила себе чай и впервые за несколько месяцев спокойно позавтракала.
Через час позвонили в дверь.
На пороге стоял наш сосед Николай Петрович.
Он работал водителем на хлебозаводе и был человеком, который любую неприятность умел превратить в шутку.
В руках держал свежую буханку.
— Марин, держи. Только из печи.
— Спасибо, Николай Петрович.
Он заглянул за моё плечо.
— А Генку я сейчас у лифта встретил. С сумкой. Сказал, что к матери едет.
— Значит, к матери.
Сосед усмехнулся.
— Я его спросил, не на море ли собрался. А он буркнул: «Нет, к маме». Я говорю: «Ну, санаторий с полным пансионом тоже неплохо».
Я невольно рассмеялась.
Потом рассказала, что произошло.
Николай Петрович слушал внимательно.
Когда я закончила, он неожиданно нахмурился.
— Погоди. А чего он вообще без работы сидит?
— Не может ничего подходящего найти.
— Да ладно!
Сосед поставил хлеб на стол.
— Я ему две недели назад работу предлагал. У нас водитель уволился. Машина хорошая, зарплата нормальная, оформление официальное.
Я удивилась.
— Он мне ничего не говорил.
— А чего говорить? Спросил, во сколько начало смены. Я сказал, что в половине шестого. Он сразу руками замахал: «Это мне в четыре вставать? Да я не железный!»
Сосед покачал головой.
— Я ему тогда сказал: «Гена, ты уже устал от работы, на которую ещё не устроился».
Мне стало неприятно.
Я вспомнила, как вчера возвращалась после двенадцатичасовой смены.
Как еле поднялась по лестнице.
Как муж раздражённо спросил, почему я не купила ему любимую колбасу.
И как теперь он требовал деньги на море.
— Пусть поживёт у матери, — сказал Николай Петрович. — Может, там мозги на место встанут.
Я вздохнула.
— Не знаю.
— А ты себя побереги. Ты тоже человек, Марина.
Эти простые слова почему-то заставили меня отвернуться.
В тот вечер я не звонила мужу.
И на следующий день тоже.
А в субботу раздался звонок от свекрови.
Зинаида Михайловна была женщиной строгой.
Сын для неё оставался любимым мальчиком, но избалованность она не терпела.
Поэтому, когда я увидела её имя на экране, приготовилась к неприятному разговору.
— Марина, здравствуй.
— Здравствуйте, Зинаида Михайловна.
— Ты дома?
— Да.
— Ставь чайник. Сейчас приеду.
Она появилась через двадцать минут.
Принесла банку домашнего варенья и пирог с капустой.
Села на кухне, внимательно посмотрела на меня и сказала:
— Значит, мой сын решил, что ему положен курорт за твой счёт?
Я молчала.
— Не переживай, — продолжила она. — Я ему уже объяснила, что взрослые мужчины сначала зарабатывают, а потом отдыхают.
Я удивлённо подняла глаза.
— Он рассказал вам всё?
— Конечно. Только в его версии ты оказалась бессердечной женщиной, которая не даёт бедному мужу восстановить душевное равновесие.
Свекровь фыркнула.
— Я ему сказала: «Гена, у тебя жена в школьной столовой надрывается, а ты с друзьями на море собрался? У тебя совесть есть?»
Я невольно улыбнулась.
Но Зинаида Михайловна вдруг стала серьёзной.
— Марин, есть ещё кое-что.
— Что?
Она долго подбирала слова.
— Я вчера с ним поговорила по-настоящему. Без крика. И он вдруг расплакался.
Я застыла.
Геннадий?
Мой упрямый, гордый муж, который даже после смерти отца не позволил себе заплакать при посторонних?
— Почему?
Свекровь вздохнула.
— Потому что боится.
— Чего?
— Что больше никому не нужен.
Я медленно поставила чашку на стол.
— Не понимаю.
— Марина, его пятнадцать лет считали хорошим работником. Он знал каждую машину. Молодых водителей учил. А потом пришло новое руководство, выдали бумажку — и до свидания.
Она помолчала.
— Он сказал мне: «Мам, я на собеседования прихожу, а там молодые ребята. Они на компьютерах всё делают. Смотрят на меня так, будто я из прошлого века. Мне страшно, что скажут: старый, не подходишь».
Я молчала.
В голове всплывали странные мелочи последних месяцев.
Как Геннадий перестал встречаться с бывшими коллегами.
Как быстро выключал телевизор, когда показывали новости о сокращениях.
Как однажды я увидела его сидящим на краю кровати с трудовой книжкой в руках.
Тогда я решила, что он просто ленится.
Теперь всё выглядело иначе.
— Но почему он мне ничего не сказал? — тихо спросила я.
Свекровь пожала плечами.
— Потому что стыдился. Думал, что мужчина не имеет права бояться.
Она внимательно посмотрела на меня.