— Либо ты даёшь мне деньги на отпуск, либо мы разводимся!
Мой муж произнёс это с таким важным видом, словно только что сообщил мне решение Верховного суда.
Я стояла возле раковины и вытирала тарелку. Медленно поставила её в шкаф, повернулась к нему и спросила:
— Хорошо, Геннадий. Только уточни: ты сейчас на курорт собираешься или разводиться? Мне нужно знать, какую сумку тебе доставать.
Он растерянно моргнул.
— Ты что, издеваешься?!
— Нет. Если на море — бери спортивную. Если разводиться — большой чемодан. Твои зимние вещи в маленький не поместятся.
Геннадий побагровел.
3
— Марина, я серьёзно! У меня нервы на пределе! Мне нужен отдых!
Я посмотрела на него и едва удержалась от горького смеха.
Отдых.
Человек, который три месяца не работал, требовал отдыха от жизни.
А я в это время брала дополнительные смены в столовой, чтобы наконец заменить старую ванну, из которой уже несколько недель подтекала вода.
Но начиналось всё совсем иначе.
Мы с Геннадием прожили двадцать два года.
Он работал водителем на транспортном предприятии. Не пил, не гулял, зарплату приносил исправно. Иногда ворчал, иногда упрямился, но в трудные моменты на него всегда можно было положиться.
Я работала поваром в школьной столовой.
Жили мы скромно, зато дружно.
По крайней мере, мне так казалось.
Три месяца назад на предприятии сменилось руководство.
Начались сокращения.
Геннадий, который пятнадцать лет без единого серьёзного нарушения выходил на маршруты, внезапно оказался ненужным.
Домой он пришёл раньше обычного.
Положил на стол документы, сел и долго смотрел в окно.
— Всё, Марин. Сократили.
Я тогда обняла его за плечи.
— Найдёшь другую работу. У тебя опыт, хорошие рекомендации. Не переживай.
Он кивнул.
Первые дни даже старался держаться бодро.
Починил дверцу кухонного шкафа.
Заменил розетку в спальне.
Однажды приготовил завтрак и принёс мне кофе в постель.
Я подумала, что временный перерыв ему даже полезен.
Но прошла неделя.
Потом вторая.
Потом месяц.
И Геннадий словно прирос к дивану.
Утром включал телевизор.
Днём листал телефон.
Вечером жаловался на несправедливость жизни.
Работу он якобы искал.
Только подходящих вакансий почему-то не находилось.
— Тут слишком рано вставать.
— Здесь начальник какой-то неприятный.
— Там зарплата меньше моей прежней.
— А туда ездить далеко.
Однажды я осторожно сказала:
— Гена, может, пока устроишься хоть куда-нибудь? А потом найдёшь место получше.
Он обиделся.
— Я что, мальчишка, чтобы хвататься за первую попавшуюся работу?!
И снова лёг на диван.
Я не спорила.
Мне хотелось верить, что ему просто нужно время.
Но счета не ждали.
Продукты дорожали.
В ванной постоянно капала вода.
Старые трубы покрылись ржавчиной, а сантехник предупредил, что ремонт лучше не откладывать.
Я начала брать дополнительные смены.
Вставала в половине шестого.
Весь день проводила возле огромных кастрюль, горячих противней и кипящих котлов.
Возвращалась домой с ногами, которые гудели так, будто я прошла пешком полгорода.
А Геннадий встречал меня привычным вопросом:
— Марин, что у нас на ужин?
Однажды я попросила его хотя бы приготовить картошку.
Он вздохнул:
— Я сегодня весь день вакансии смотрел. Голова квадратная.
Я тогда ничего не ответила.
Просто молча пошла на кухню.
И, наверное, именно в тот момент начала уставать не от работы.
От нашего брака.
Но окончательно всё изменилось в четверг.
Геннадию позвонил старый приятель Валера.
Каждую осень они мужской компанией ездили на побережье. Снимали недорогой домик, рыбачили, жарили шашлыки, сидели вечерами у воды.
Раньше я никогда не возражала.
Геннадий работал, сам оплачивал поездку и возвращался довольный.
Но в этот раз ситуация была другой.
Вечером он подошёл ко мне, когда я пересчитывала отложенные деньги.
— Марин, мужики на море собираются.
— Хорошо.
— Меня тоже зовут.
— Понятно.
Он помолчал.
— Мне бы тысяч пятьдесят.
Я подняла глаза.
— На что?
— На дорогу, жильё, продукты. Ты же знаешь, мы без роскоши.
Я посмотрела на конверт перед собой.
В нём лежали деньги, которые я откладывала на ремонт ванной.
Каждая купюра была заработана дополнительными сменами.
— Гена, у нас трубы текут. Я эти деньги не для отдыха собирала.
Он нахмурился.
— То есть ты мне отказываешь?
— Да.
— После двадцати двух лет брака?!
— Именно после двадцати двух лет брака я надеялась, что ты сам понимаешь разницу между необходимым ремонтом и отпуском.
Геннадий обиженно отвернулся.
Всю ночь почти не разговаривал.
А утром выдвинул ультиматум.
— Не дашь денег на море — разведусь!
Я спокойно спросила, какую сумку ему достать.
Он ждал скандала.
Ждал, что я испугаюсь, начну плакать и отдам конверт.
Но ничего подобного не произошло.
Через двадцать минут он вышел из спальни со спортивной сумкой.