Хотя я не могла вспомнить, когда она помогала в последний раз.
Константин ушёл в комнату и включил телевизор.
Я проводила бабу Граню в маленькую спальню.
Там стоял старый диван.
— Простите, больше предложить нечего, — сказала я.
Старушка села.
Посмотрела на меня.
— А ты всегда за всё извиняешься?
Я растерялась.
— Наверное.
— Отвыкай.
Она сняла платок.
И вдруг показалась мне очень знакомой.
Линия бровей.
Форма подбородка.
Улыбка.
На мгновение я подумала о маме, которая умерла несколько лет назад.
Но тут же отогнала эту мысль.
— Отдыхайте, Аграфена Матвеевна.
— Отдохну, девочка. Только ты запомни: завтра будет труднее.
— Почему?
Старушка вздохнула.
— Потому что люди, привыкшие распоряжаться чужой жизнью, очень не любят, когда у них отбирают это удовольствие.
Утро началось с крика.
— Украла!
Я выбежала на кухню.
Свекровь стояла посреди комнаты в халате.
Рядом находились Константин и Инга.
Баба Граня спокойно пила чай.
— Она украла мои золотые серьги! — кричала Лидия Семёновна.
Я переводила взгляд с одного лица на другое.
— Какие серьги?
— С рубинами! Те, что мне покойный муж подарил!
Инга торжествующе добавила:
— Я нашла их в кармане её пальто!
На столе лежали серьги.
Слишком аккуратно.
Словно их специально приготовили для представления.
Я посмотрела на старушку.
— Аграфена Матвеевна?
Она поставила чашку.
— Не брала я ничего, Наденька.
Свекровь взвизгнула:
— Конечно, не брала! Они сами к тебе в карман прыгнули?!
Инга шагнула к бабе Гране.
— Сейчас полицию вызовем!
Старушка неожиданно выпрямилась.
— Вызывайте.
Все замолчали.
— И заодно расскажите, — продолжила она, — как вчера поздно вечером вы вдвоём открывали моё пальто и обсуждали, что после этой истории Надежда сама убежит из квартиры.
Лидия Семёновна побледнела.
— Что ты несёшь?!
— То, что слышала. Старая я, но не глухая.
Инга покраснела.
— Она врёт!
Баба Граня спокойно посмотрела на неё.
— Тогда почему ты так испугалась?
Константин вдруг ударил кулаком по столу.
— Всё! Надя, выбирай!
Я вздрогнула.
— Что?
— Или эта женщина сейчас уходит, или я ухожу!
Он стоял передо мной.
Мужчина, с которым я прожила двенадцать лет.
Отец моей дочери.
Человек, ради которого я столько раз молчала.
И в этот момент из-за моей спины раздался тихий голос Алисы:
— Мамочка, пусть папа уходит. Только ты больше не плачь.
Я обернулась.
Дочка стояла в дверях.
В руках держала плюшевого зайца.
На глазах блестели слёзы.
— Я слышала, как бабушка сказала тёте Инге, что они нас выгонят, — прошептала она. — Я не хочу отсюда уходить. Но ещё больше не хочу, чтобы тебя обижали.
Я опустилась перед ней на колени.
Обняла.
И вдруг поняла, сколько всего моя девочка замечала, пока я убеждала себя, что скрываю от неё семейные ссоры.
Я поднялась.
Посмотрела на мужа.
— Хорошо, Константин.
Он довольно выпрямился.
— Вот и умница. Сейчас собирай вещи этой…
— Нет, — перебила я. — Уходишь ты.
Он замер.
— Что?!
— Ты поставил условие. Я сделала выбор.
Свекровь завизжала:
— Ты без моего сына пропадёшь!
Я посмотрела на неё.
— Если понадобится, научусь жить заново. Но дочь больше не будет расти среди ваших унижений.
Константин ещё несколько минут кричал.
Потом собрал сумку.
Забрал документы.
И ушёл вместе с матерью и сестрой.
Дверь захлопнулась.
Я села на пол.
И впервые за много лет заплакала не от обиды.
А от облегчения.
Через три дня пришло письмо от юриста.
Свекровь собиралась через суд требовать изменения порядка пользования квартирой, а также обсуждала продажу своей доли.
Константин писал сообщения.
Угрожал финансовыми проблемами.
Говорил, что я останусь без денег.
Обещал забрать машину.
Я снова испугалась.
Баба Граня заметила моё состояние.
— Что случилось, Наденька?
Я показала письмо.
Она внимательно прочитала.
Потом достала телефон.
Старый кнопочный аппарат.
Набрала номер.
— Павел Андреевич? Это Аграфена Матвеевна. Мне нужна консультация для родственницы. По жилищному вопросу.
Я удивлённо посмотрела на неё.
— Вы знаете юриста?
Она улыбнулась.
— За долгую жизнь я успела познакомиться с разными людьми. Не только с деревенскими бабушками.
На следующий день мы встретились со специалистом.
Он объяснил, что наличие доли у свекрови само по себе не даёт ей права просто выставить меня и дочь за дверь.
Но спор о долях и пользовании квартирой действительно мог оказаться сложным.
Поэтому нужно было действовать спокойно.
Собрать документы.
Подтвердить платежи.
Зафиксировать обстоятельства проживания ребёнка.
И отдельно решать вопросы развода и содержания дочери.
Впервые за долгое время я перестала чувствовать себя совершенно беззащитной.
Следующие недели прошли в хлопотах.
Я нашла банковские выписки.
Собрала квитанции об ипотечных платежах.