Перед выходом она назвала срок.
Ровно месяц.
А потом исчезла за калиткой старого дома.
Всю дорогу домой я убеждала себя, что старушка просто случайно услышала моё имя, когда мне звонила дочь.
И всё же её слова почему-то не выходили из головы.
Через месяц мы отмечали годовщину свадьбы.
Двенадцать лет вместе.
Я хотела устроить небольшой семейный ужин.
Приготовить любимое блюдо Константина.
Испечь пирог.
Пригласить родителей подруги, которая помогала нам после рождения Алисы.
Но Лидия Семёновна решила иначе.
— Какой ещё маленький ужин?! — возмутилась она. — Это семейное торжество! Позовём всю родню!
Я осторожно возразила:
— Лидия Семёновна, мне завтра на работу. И денег на большой банкет мы не откладывали.
Свекровь презрительно усмехнулась.
— А ты не жадничай! Один раз в году можно постараться!
Константин поддержал мать.
— Надь, ну не начинай. Пусть мама пригласит кого хочет.
В результате гостей оказалось почти двадцать.
Все они пришли к назначенному часу.
Некоторые принесли цветы.
Большинство — только аппетит.
За столом расселись родственники мужа.
Его сестра Инга с супругом.
Двоюродные братья.
Соседи свекрови.
Люди, которых я почти не знала.
Я бегала между кухней и гостиной.
Подавала горячее.
Меняла тарелки.
Носила салаты.
А Константин сидел во главе стола и рассказывал, как тяжело ему приходится обеспечивать семью.
Я едва не рассмеялась.
Последние три ипотечных платежа внесла именно я.
Но промолчала.
До одного момента.
— Надежда! — громко позвала свекровь. — Почему мясо холодное?
— Потому что его подали двадцать минут назад.
— Не умничай! Разогрей!
Инга засмеялась.
— Мама, ты посмотри, какое выражение лица! Будто её в прислуги наняли!
Я остановилась.
— А разве нет?
За столом стало тихо.
Константин раздражённо поднял глаза.
— Надя, не порти вечер.
— Я его не порчу. Я просто устала.
Свекровь ударила ладонью по столу.
— Устала она! А кто тебя кормит? Кто тебе крышу над головой дал?
Я почувствовала, как внутри закипает злость.
— Лидия Семёновна, я работаю. Я оплачиваю продукты, коммунальные услуги и большую часть ипотеки.
— Да кому нужны твои копейки?!
И тут Инга заметила Алису.
Дочка тихо сидела возле окна.
Держала на коленях альбом.
— А эту художницу почему за стол не посадили? — язвительно спросила золовка.
Свекровь отмахнулась.
— Нечего ей здесь мешаться. Пусть идёт в свою комнату!
Я посмотрела на дочь.
Алиса опустила голову.
И вдруг тихо спросила:
— Мам, а можно я поем потом?
Эта фраза ударила меня сильнее любого оскорбления.
На годовщине свадьбы её родителей собственный ребёнок боялся попросить еды.
Я отложила полотенце.
— Алиса, иди сюда. Садись рядом со мной.
Свекровь недовольно фыркнула.
— Не балуй её!
Я собиралась ответить.
Но раздался звонок в дверь.
На пороге стояла та самая старушка.
Шерстяной платок.
Потёртое пальто.
Деревянная трость.
И удивительно светлые глаза.
— Здравствуй, Наденька, — улыбнулась она. — А я ведь обещала прийти.
У меня перехватило дыхание.
— Вы?!
— Я, дочка. Ровно месяц прошёл.
Из гостиной донёсся голос свекрови:
— Кто там ещё?!
Старушка спокойно сняла обувь.
Повесила пальто.
И вошла в комнату.
— Добрый вечер, люди хорошие. Меня зовут Аграфена Матвеевна. Можно просто баба Граня.
За столом воцарилась тишина.
Инга брезгливо поморщилась.
— Это что ещё за персонаж?
Константин встал.
— Надя, кто эта женщина?
Я открыла рот.
Но старушка ответила раньше:
— Попутчица. Твоя жена меня однажды в метель подвезла. Вот пришла поблагодарить.
Свекровь раздражённо всплеснула руками.
— Нашла время! У нас семейный праздник!
Баба Граня оглядела стол.
Посмотрела на гору грязных тарелок.
Потом на Алису.
На меня.
На Константина.
— Семейный, говоришь? А почему хозяйка дома на ногах едва держится, а ребёнку даже места за столом не нашлось?
Лидия Семёновна покраснела.
— Вы вообще кто такая, чтобы нас учить?!
Старушка спокойно ответила:
— Человек, которому ещё не всё равно, когда слабого обижают.
Инга вскочила.
— Надя, немедленно выведи эту нищенку!
И тут произошло то, чего никто не ожидал.
Я встала рядом со старушкой.
— Она останется.
Константин уставился на меня.
— Ты что сказала?
Я повторила:
— Это моя гостья. И она останется.
Свекровь вскрикнула:
— В моей квартире?!
Я посмотрела ей прямо в глаза.
— В квартире, где есть моя доля и доля моей дочери. И мы тоже имеем право приглашать гостей.
Баба Граня едва заметно улыбнулась.
А я впервые за много лет почувствовала, что говорю не чужими словами, а собственным голосом.
Праздник закончился неожиданно быстро.
Инга демонстративно собрала детей.
Остальные родственники стали расходиться.
Свекровь объявила, что больше не станет помогать неблагодарной невестке.