Букет застрял между мусорным ведром и трубой под раковиной. Одна роза осталась снаружи. Олег захлопнул дверцу, переломив стебель, и только тогда повернулся ко мне.
— Моя мать лежит с температурой, а ты собралась пить шампанское?
Я держала в руке кусок сыра. Зачем я открыла холодильник, уже и не помнила.
— Ты сказал, у неё простуда и она просила купить лимон.
— Теперь ей хуже. Я пообещал, что ты приедешь. С ночёвкой.
— У меня поезд в десять.
— Значит, сдашь билет.
Олег сказал это, уже глядя в телефон. Он много лет так заканчивал наши споры. Переводил взгляд на экран, открывал холодильник, шёл чистить зубы. Когда решение было принято, я могла продолжать говорить сколько угодно.
3
На столе лежала открытка для Инны. На лицевой стороне — два кривоватых окна, нарисованных мной тушью. В таких же окнах нашей школы мы когда-то сидели на широком подоконнике и рисовали дом, который собирались построить, когда вырастем. Инна тогда мечтала стать архитектором. Я хотела придумывать, как люди будут жить внутри этих домов.
Инна открыла своё бюро в Петербурге. А я две недели носила её открытку на дне сумки, откладывая момент, когда покажу Олегу билет.
— Я его не сдам, — сказала я.
Он положил телефон экраном вниз.
— Ты со мной об этом даже не посоветовалась.
— Я сказала тебе ещё в воскресенье. Ты спросил, куда я убрала пульт.
— И ты решила, что всё согласовано?
— Я решила, что ты меня услышал.
Он пригрозил позвонить Инне и рассказать, почему я еду к ней, когда пожилому человеку нужна помощь. Я представила, как Инна берёт трубку посреди подготовки к юбилею. И вдруг мне захотелось самой сказать ей правду, пока Олег не рассказал свою версию.
«У нас дома скандал из-за моей поездки. Если он позвонит, можешь не отвечать. Я всё равно еду».
Я отправила сообщение раньше, чем успела отредактировать его до привычного «У меня тут семейные обстоятельства».
Потом позвонила Вере Семёновне.
— Как вы себя чувствуете?
— Горло першит. А что?
— Олег сказал, вы лежите с температурой.
— Тридцать семь и два было днём. Я ему позвонила, потому что на улице скользко, а дома хлеб кончился. Он сказал, ты заедешь.
Я пообещала заказать продукты. Вера Семёновна попросила чёрный хлеб и добавила, помолчав:
— Ты бы лучше сама приехала. Ты знаешь, как мне суп варить. Олег пересаливает.
А ведь у него была машина, свободный вечер и мать, которая жила в получасе езды. Я впервые произнесла эту простую мысль вслух:
— Тогда скажите ему, сколько класть соли.
В спальне я достала из-под кровати чемодан. В боковом кармане нашёлся список вещей для поездки к морю, написанный шесть лет назад. Зонт, купальник, книга. В ту ночь мы с Олегом тоже поссорились, и наутро я сказала коллегам, что сама передумала ехать. Почему-то список я тогда сохранила.
На пороге он схватил меня за запястье. Ключи выпали из руки и звякнули о пол.
— Если сейчас уйдёшь, можешь не возвращаться.
Я успела подумать, что в морозилке стоит контейнер с котлетами и Олег вечно забывает, где я храню бумагу для выпечки. Вот какая мысль пришла мне в голову, пока муж держал меня за руку и угрожал выставить из дома. Я всё ещё мысленно готовила ему ужин.
— Отпусти меня, — сказала я так громко, что за соседской дверью стих телевизор.
Олег разжал пальцы. Ключи я подняла. На улице вызвала такси и всё время, пока ждала машину, держала их в кулаке.
В поезде мне пришло первое сообщение от Инны.
«Встретить или тебе лучше немного побыть одной?»
Я перечитала его несколько раз. За весь вечер это был первый вопрос, в котором оба ответа считались нормальными.
«Встреть, пожалуйста».
Утром Инна стояла у выхода с вокзала с двумя стаканчиками кофе. В её квартире на Васильевском острове я увидела на подоконнике стопку строительных смет, пакет кошачьего корма и три одинаковых растения, из которых выжило одно. Прежде я представляла её жизнь как интерьер из журнала. Чашка со сколотым краем, которую она поставила передо мной, почему-то обрадовала меня больше, чем вид на Неву.
— Мне сорок, — сказала она, заметив мой взгляд. — И я до сих пор не могу выяснить, сколько воды нужно базилику.
Мы рассмеялись. Потом я показала ей запястье. Она поставила чашку и выслушала меня до конца. За это время кофе успел остыть.
— Завтра я собиралась вернуться, — сказала я.
— Если захочешь остаться подольше, у меня есть запасной ключ. Он в миске у двери.
Вечером в ресторане бывшие одноклассники разговаривали все разом, как на перемене. Кто-то уже успел открыть вторую фирму, кто-то бегал марафоны, кто-то через неделю собирался читать лекцию в Милане. Когда меня спросили, чем я занимаюсь, я ответила: «Веду бухгалтерию в мастерской». И уже собиралась добавить «обычную», когда Инна перебила:
— Это та мастерская, у которой ты нашла двойную оплату за партию окон?
