Муж взял из общих накоплений 70 тысяч для своей мамы. Когда я перевела столько же своей, он впервые спросил, почему я с ним не посоветовалась

— Семьдесят тысяч? — Павел посмотрел на экран, потом на меня. — Вера, скажи, что ты ещё можешь отменить перевод.

На разделочной доске лежал недорезанный огурец. Десять минут назад, когда пришло первое уведомление, я держала нож над тем же огурцом. Только тогда деньги с нашего накопительного счёта ушли на путёвку для его матери.

— Могу спросить у мамы, — сказала я. — Ты свою уже спросил?

Павел положил телефон на стол так резко, что подпрыгнула солонка.

— Маме тяжело ходить по лестнице. В санатории есть бассейн и процедуры. Я нашёл хорошее место, пока были свободные даты.

— Моей маме тоже тяжело ходить по лестнице. На прошлой неделе она полчаса просидела на площадке между третьим и четвёртым этажом. Соседке сказала, что ждёт звонка. На самом деле ждала, пока отпустит колено.

Он открыл рот и снова закрыл. Про лестницу он слышал. Я рассказывала во вторник за ужином, пока он выбирал матери номер с балконом.

— Но мы копили на отпуск, — наконец сказал он. — Ты должна была со мной посоветоваться.

3

Я перевернула телефон экраном к нему. Два расхода стояли рядом. Суммы совпадали до рубля.

— Вот эту фразу я весь вечер и ждала.

Мы три года по чуть-чуть откладывали на поездку к морю. Иногда снимали деньги на что-то срочное. Когда сломалась стиральная машина, Павел прислал мне три ссылки, мы обсудили каждую и только потом оплатили покупку. Путёвка стоила вдвое дороже машины, а о ней я узнала от банка.

— Давай пока жить по одному правилу, — предложила я. — Всё, что ты считаешь нормальным для своих родителей, считаем нормальным и для моих.

Павел усмехнулся. Я узнала эту усмешку. Так он реагировал, когда я просила предупредить меня хотя бы за день, что у нас будут гости.

— Посмотрим, на сколько тебя хватит.

В субботу в восемь утра я проснулась от звона связки ключей. Пока я пыталась понять, не приснилось ли мне, в прихожей уже шуршали пакеты.

— Паша! Творог куда поставить? — крикнула свекровь.

Дверь спальни была приоткрыта. Лидия Андреевна толкнула её локтем и сунула голову внутрь.

— Ой, вы ещё лежите! А мы уже на рынке побывали.

Я натянула одеяло до подбородка. Павел сел, потёр лицо и спросил, привезли ли ему копчёного сыра. Через двадцать минут они втроём завтракали на кухне, а я в спальне искала халат, который накануне оставила в ванной.

— Пусть звонят перед тем, как открывать, — попросила я, когда они ушли.

— Они же с добром пришли. Ну будь проще, Вер.

В следующее воскресенье отец привёз нам пакет антоновки. Мама уговаривала его подождать в машине хотя бы до девяти. Он позвонил мне с парковки, и я сама попросила воспользоваться запасным ключом, который дала ему накануне.

В восемь пятнадцать в прихожей упал металлический рожок для обуви. Павел вышел из спальни босиком, с футболкой в руках. Отец, который даже ботинок снять не успел, протянул ему пакет.

— С нижних веток собирал. Эти самые душистые.

Павел взял яблоки. При отце он ничего не сказал. Зато едва закрылась дверь, спросил, кто разрешил раздавать ключи от его квартиры.

— Я, — ответила я. — От нашей квартиры. Папа с добром пришёл. Ты ведь сам сказал, что в таких случаях надо быть проще.

Павел глянул на пакет. Из дырочки сбоку торчал зелёный листок.

— Мне было бы достаточно одного звонка, — сказал он.

— Мне тоже. Я тебе это в прошлую субботу сказала.

В тот день мы наконец сняли оба запасных ключа с родительских связок. Но стоило договориться насчёт двери, как выяснилось, что у нашего времени тоже давно есть хозяева.

В четверг Павел сказал, что я нужна на даче у его отца. Забор наклонился к соседям, надо вытащить два столба и залить новые. Я собиралась провести субботу с подругой, которую не видела с весны. Павел уже пообещал отцу, что мы приедем вдвоём.

— Они на нас рассчитывают, — сказал он.

— Потому что ты за меня ответил.

Я всё-таки поехала. У его отца болела спина, а между досками забора уже пыталась пролезть соседская собака. В воскресенье к вечеру мы закончили. Свёкор сунул мне в карман перчатки, которые я оставила на крыльце, и сказал:

— Спасибо, Вера. Я думал, Паша один будет. Надо было тебя заранее спросить.

Всю обратную дорогу я думала о том, как легко ему дались эти слова.

Через неделю я показала Павлу фотографию сарая моего дяди Аркадия. Под тяжестью дождевой воды у него просела часть крыши. Дядя уже нанял кровельщика, но хотел разобрать и перетащить во двор старые доски.

— Можем помочь в субботу. Пары часов хватит.

Павел даже не взял телефон.

— У меня одна свободная суббота за месяц. Если твоему дяде нужны рабочие, он может их нанять.

— Мне ты неделю назад сказал, что свои планы я могу перенести. И что старшим надо помогать.

— Мой отец с машиной нам помогал.

— А Аркадий после твоей аварии дважды открывал клинику в свой выходной, чтобы принять тебя с зубом. Помнишь, кому ты потом обещал, что он может тебе звонить с любой просьбой?

Павел помнил. Это было видно по тому, как долго он выбирал, что сказать. В конце концов он произнёс:

5