В тот вечер Вера услышала, как муж дважды повернул ключ в замке. Позже она вспомнила и стук своей сумки по ступенькам, и то, как на нижней площадке погас свет. Но именно эти два щелчка снились ей потом чаще всего. До случившегося они означали, что все наконец дома.
Утром Роман попросил её купить хлеб. В обед прислал объявление о продаже подержанной машины. А когда Вера вышла из клиники после смены, на телефоне было уже четыре пропущенных звонка.
— Папа договорился с продавцом, — сказал Роман, когда она перезвонила. — Тот придержит машину до завтра.
— Хорошо. А мне ты зачем звонишь?
В трубке повисла пауза.
— Он рассчитывает, что ты добавишь. Тебе же в этом месяце дали премию.
О премии Вера сказала только мужу. Они обсуждали, хватит ли её на брекеты для десятилетнего Севы и на стол у окна для Лиды. Дочка делала уроки на кухне и каждый раз убирала тетради, когда деду требовалось место для ужина. Она уже нарисовала будущий стол. Слева на рисунке стояла лампа, справа — кружка с карандашами. Всё умещалось между окном и батареей, если отодвинуть дедов шкаф.
— Мы поговорим дома, — сказала Вера.
3
Когда она вошла в квартиру, на кухонном столе лежало распечатанное объявление. Геннадий Петрович обвёл цену ручкой и рядом вычел сумму, вырученную за старую машину. Внизу своим неровным почерком написал: «Вера».
— Остальное с тебя, — сообщил он и подвинул листок.
В квартире, которую Вера унаследовала от бабушки ещё до замужества, Геннадий Петрович жил четвёртый год. По первоначальной договорённости он должен был пожить у них до весны. Весной он поставил в прихожей свой шкаф. Следующей осенью освободил для себя комнату, где у Веры стояло кресло и хранились бабушкины книги. Прошлым летом снял с окна занавески: сказал, что они ему мешают. Вера помнила каждую из этих мелочей. В тот момент она впервые заметила, что ни разу её ни о чём не спросили.
— Я не буду оплачивать машину, — сказала она.
Свёкор посмотрел на сына. Роман занялся хлебом. Он смахнул крошки с доски в ладонь и долго отряхивал её над раковиной.
— У тебя деньги есть, — сказал Геннадий Петрович.
— Да. Я уже решила, на что их потрачу.
Из детской донеслось, как Лида читает вслух. Вера знала этот рассказ наизусть. Дочка всякий раз спотыкалась на слове «путешественник», и Сева терпеливо произносил его по слогам, пока у неё не получалось. Теперь оба вдруг замолчали.
Вера взяла сумку и вышла на площадку. Ей хотелось немного постоять у подъездного окна, пока у детей за стеной снова зазвучат голоса. Свёкор пошёл следом.
— Скажи ещё раз, чего ты не будешь делать.
Она повернулась. Он толкнул её. Сумка вылетела из руки и заскакала вниз, будто ей одной предстояло добраться до первого этажа. Вера очнулась на площадке между этажами. Щекой она чувствовала бетон, а поднять правую руку не получалось.
Потом появился Роман. Он спустился на две ступеньки и остановился.
— Вер, да зачем ты его довела? Ты же знаешь, какой он.
Она хотела попросить его позвать на помощь. Успела произнести только его имя. Роман уже поднимался обратно. Дверь закрылась. Ключ повернулся дважды.
Свет загорелся снова, когда этажом выше хлопнула дверь. Нина Андреевна, соседка, спускалась с пакетом стеклянных банок. Увидев Веру, она поставила пакет прямо на ступеньку. Позже Вера узнала, что он простоял там до утра.
— Я здесь, Верочка. Слышишь меня?
— Вызовите скорую. И полицию, пожалуйста.
Пока они ждали, Нина Андреевна сидела на холодной ступеньке и рассказывала, как утром купила зелёные яблоки, а дома обнаружила, что половина из них жёлтые. Через несколько минут она снова начала про яблоки, с самого начала. Только тогда Вера поняла, что соседка сама страшно напугана. Голос у неё дрожал, но она продолжала говорить, и Вера держалась за этот голос, пока внизу не открылась подъездная дверь.
В больнице Вера несколько раз порывалась позвонить домой. Телефон лежал рядом с ней на кушетке, и она всякий раз набирала номер Романа по памяти, хотя его имя было первым в списке контактов. Наконец она позвонила Нине Андреевне. Соседка сходила к детям, принесла им ужин и осталась до тех пор, пока за ними не приехала Вериная сестра Тая.
Когда врач закончил осмотр, Вера попросила копию выписки и рассказала приехавшей сотруднице полиции всё, что помнила. На словах «муж вернулся в квартиру» остановилась. Ей казалось, дальше придётся объяснять, почему Роман ушёл. Она столько лет делала это вместо него, что уже начала подбирать слова. Потом просто сказала:
— Он закрыл дверь. Я слышала ключ.
Тая привезла ей чистую кофту, домашние тапочки и записку от Лиды: «Мам, я положила тебе носки. Они разные, но оба тёплые».
Вера перечитала её дважды. Потом прикрыла лицо кофтой и заплакала. Тая сидела рядом и держала пакет раскрытым, пока сестра искала в нём эти носки.
На следующий день Вера встретилась с детьми у Таи. Лида осторожно обняла её за левый бок и тут же убежала искать фломастеры. Сева остался у окна. Во дворе мальчишки гоняли мяч, но он смотрел куда-то поверх их голов.
