В тот вечер моя свекровь принесла пирог, пакет яблок и ключ от моей квартиры.
Пирог она поставила на стол, яблоки отдала внуку. Ключ я заметила, когда она достала из сумочки очки. На кольце болталась синяя пластмассовая бирка. Я сама прикрепила её к запасному комплекту в день нашего новоселья.
— Игорь вам его отдал? — спросила я.
Лариса Павловна посмотрела на ключ так, будто впервые его видела.
— На всякий случай. У мальчика то садик, то занятия. Мало ли когда понадобится его забрать.
Из комнаты донёсся голос Паши. Он строил из подушек гараж и просил оставить ему самое красное яблоко. Свекровь дождалась, пока он снова увлечётся игрой, и придвинула ко мне стул.
— Вера, я тебе добра желаю. Съезжай тихо, пока соседи не узнали, где ты по вечерам бываешь.
Я поставила чайник на подставку. Вода ещё не успела закипеть.
3
— А где я бываю?
— Зачем заставлять меня произносить это вслух?
— Потому что я пять вечеров в неделю бегу с работы в садик. В пятницу мы с Пашей покупаем булочки. Назовите хотя бы один вечер, про который вы говорите.
Она поджала губы. Днём за кофе моя подруга Надя уже предупредила меня о слухах. Лариса Павловна сказала ей возле аптеки, что Игорь якобы закрывает глаза на мои встречи с другим мужчиной. Надя спросила, кто нас видел. Свекровь ответила, что порядочная женщина таких вопросов не задаёт.
Теперь, у меня на кухне, она тоже обошлась без ответа.
— Ты можешь пожить у своей матери. Игорю квартира нужнее. Он всё-таки ипотеку платит. И я двести тысяч на первый взнос дала. Или ты забыла?
Я прекрасно помнила тот конверт. Она передала его за столом нам двоим и велела открыть, пока гости видят. «Пусть у молодых будет своя крыша», — сказала она тогда. Игорь поцеловал её в щёку, а я после праздника стояла у окна в пустой гостиной и думала, куда мы поставим детскую кроватку.
— Оставьте ключ, пожалуйста, — сказала я.
Она сжала кольцо в кулаке.
— Вот обсудим всё в субботу, тогда и решим. Я позвала Кристину. Она тоже должна знать, что происходит в семье её брата.
Свекровь ушла вместе с ключом. Пирог остался целым.
Игорь вернулся в половине одиннадцатого. Когда он снимал куртку, у него из кармана выпала маленькая упаковка молотого кофе. Того самого, который я перестала покупать после рождения Паши. Я про него почти забыла, а Игорь всегда говорил, что от него пахнет жжёными орехами.
— Клиент подарил, — сказал он, хотя я ничего не спросила.
Я рассказала о визите его матери. Он выслушал меня, опершись локтем на холодильник.
— Она переживает. В субботу всё спокойно обсудим.
— Ты попросил её поговорить со мной?
Игорь посмотрел на часы.
— Вер, завтра рано вставать.
Он забрал кофе и ушёл в гостиную. Я открыла ноутбук.
На работе я веду бухгалтерию. Иногда в отчёте есть строка, которую видишь каждый месяц и потому перестаёшь замечать. А потом задаёшь себе простой вопрос: за что мы вообще платим? И весь отчёт приходится читать заново.
С нашего общего счёта шесть раз подряд, в первых числах месяца, уходило по тридцать пять тысяч. Получатель один и тот же. В первых двух переводах Игорь оставил поле назначения пустым. В июле дописал: «Аренда, Озёрная, восемнадцать».
Улица была в двух кварталах от нашего дома.
На следующий день я пошла туда в обед. По дороге трижды собиралась свернуть к офису. Даже придумала объяснение: у Игоря в автосалоне хранятся шины клиентов, может, он снимает склад. Но в доме номер восемнадцать на первом этаже был цветочный магазин, а над ним — обычные квартиры с горшками на балконах.
Я уже собиралась уходить, когда к подъезду подъехал Игорь. Из машины вышла женщина в светлом плаще. Он достал из багажника два пакета. У одного порвалась ручка, и апельсины покатились по тротуару. Женщина засмеялась. Игорь присел, собрал их и сунул последний ей в карман.
Он точно так же дурачился со мной, когда мы только познакомились. Я вдруг вспомнила, как однажды всю дорогу домой носила у себя в капюшоне мандарин и удивлялась, почему люди за моей спиной улыбаются.
Они вошли в подъезд. Дверь за ними захлопнулась. Я достала телефон, чтобы позвонить Наде, и обнаружила пропущенный из садика. Паша разлил суп на штаны, воспитательница просила принести запасные.
Я зашла домой за одеждой. У двери стояли его резиновые сапоги, один вверх подошвой. Я поправила сапог и села прямо на пол. Там, в прихожей, я наконец заплакала. Минут через пять встала, нашла сухие штаны и отвезла их сыну.
К субботе я распечатала выписку и договорилась, что Паша побудет у моей мамы. Он выторговал у бабушки право печь блины в её большом фартуке. На прощание велел мне оставить место для одного, самого кривого. Такие он считал своими лучшими.
Лариса Павловна накрыла стол на четыре персоны. Кристина уже сидела рядом с братом. Передо мной стояла тарелка с голубой каёмкой, которую свекровь обычно доставала для почётных гостей.
— Я подумала, нам лучше всё сразу записать, — сказала хозяйка после ужина.