Первым из моей квартиры вынесли детский велосипед.
Я узнала его по синей изоленте на руле. Сын сам намотал её, чтобы велосипед был похож на полицейский. Теперь Виктория Сергеевна стояла с ним у лифта и придерживала локтем дверь.
— Зачем вы его забрали?
Свекровь убрала локоть. Лифт ушёл без неё.
— Чтобы в понедельник меньше таскать, Инна.
— А что будет в понедельник?
Она посмотрела на меня с терпением человека, которому приходится дважды объяснять простую вещь.
— Ты съедешь. Поживёшь у матери, пока всё не уляжется. Павлу сейчас тяжело. Я думала, ты хотя бы об этом догадаешься сама.
3
Откуда-то снизу пахло жареным луком. За соседской дверью приглушили телевизор. Виктория Сергеевна это тоже услышала. Она наклонилась ко мне и заговорила вполголоса:
— Съезжай тихо, пока весь дом не узнал, чем ты по вечерам занимаешься.
Я взяла велосипед за руль.
— Хорошо, что вы пришли раньше Миши. Ему было бы трудно понять, почему бабушка уносит его вещи.
Свекровь разжала пальцы. На мягкой ручке остались полукруглые следы от её ногтей.
На следующий день за кофе моя подруга Лена рассказала, чем именно я, оказывается, занималась по вечерам. Соседка с третьего этажа слышала, будто меня видели с мужчиной возле торгового центра. Мужчина якобы ждал меня в машине. К концу недели у него уже была своя квартира и, по одной особенно удачной версии, даже двое детей.
— Кто-нибудь видел меня сам? — спросила я.
Лена покрутила чашку.
— Я задала тот же вопрос. Все ссылаются друг на друга. А мне первой сказала твоя свекровь. Просила только Павлу не говорить. Якобы он и так еле держится.
Тем вечером Павел пришёл в половине одиннадцатого. Миша уснул на диване в пижаме с динозаврами. Он ждал, чтобы показать отцу картонный мост, который они начали строить в воскресенье. Я подложила мальчику под голову подушку и унесла мост с пола, чтобы Павел не наступил на него в темноте.
— Твоя мама назначила мне переезд на понедельник, — сказала я на кухне. — Ты в курсе?
Павел снял часы и аккуратно положил их на стол.
— Она переживает. Не надо цепляться к каждому её слову.
— Она уже начала выносить вещи Миши.
Он поднял глаза. На мгновение мне показалось, что сейчас он спросит, как отреагировал сын. Вместо этого он сказал:
— А куда ты собираешься его забирать?
Вот тогда я поняла, что за меня уже успели обсудить даже это.
Квартиру мы купили, когда Мише исполнился год. На первом взносе сошлись мои премии, Павловы накопления и двести тысяч от его матери. Виктория Сергеевна вручила конверт нам обоим за столом. Павел тогда пошутил, что первую ночь в новой квартире мы будем спать на матрасе, зато с собственным потолком. Мы и правда спали на матрасе. А бабушка принесла Мише ночник, потому что его пугали тени от проезжающих машин.
Мне хотелось помнить ту женщину. И того Павла. От этого разговор на кухне давался ещё тяжелее.
— Ты сам хочешь, чтобы я ушла? — спросила я.
Он помедлил.
— Может, нам всем было бы проще, если бы ты пожила у мамы.
Слово «всем» он произнёс очень легко.
Павел ушёл спать, а я открыла семейный счёт. Раньше я заходила туда перед платежом по ипотеке и сразу закрывала приложение. В ту ночь я скачала выписки за полгода.
Тридцать пять тысяч в первых числах каждого месяца. Один и тот же получатель. В первом переводе Павел указал назначение: «Аренда, кв. 48». Дальше он оставлял это поле пустым.
Я проверила сумму дважды, хотя могла сложить её в уме. Двести десять тысяч. В эти же полгода мы откладывали покупку Мишиной кровати. Павел говорил, что до весны придётся потерпеть: ипотека, страховка, машина. Я ещё уговаривала сына, что спать в кроватке с бортиком удобно. Игрушки ночью не падают.
В обед я прошла мимо нового дома в двух улицах от нашего. Я знала его по фотографии, которую Павел осенью прислал мне с подписью: «Смотри, какую глупость построили. Кухни с окнами до пола». Тогда я спросила, откуда он знает, какие там кухни. Он ответил, что видел рекламу.
У подъезда стояла его машина. Павел вышел из магазина с двумя пакетами. Женщина в светлом плаще догнала его у двери, нырнула рукой в карман его куртки, достала ключи и открыла подъезд. Он даже не повернулся. У них это получалось так буднично, будто они проделывали это сотый раз.
Я вернулась в офис. В половине шестого вспомнила, что так и не съела обед. А дома Миша спросил, почему папа в последнее время всегда ужинает на работе. Я сказала, что вечером у папы бывают свои дела, и предложила вместе закончить мост. Он покрасил перила в зелёный. Я удерживала картон, пока сох клей.
На субботний ужин нас позвали к Виктории Сергеевне. Мишу я отвезла к своей маме. А перед тем как уйти, положила в сумку шесть выписок и копии документов на квартиру. Я ещё не знала, как мы будем её делить. Мне хватало того, что в документах стояли две фамилии и ни одна из них не исчезала от соседских разговоров.